Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
Я услышал имя Томми от комментатора, прежде чем увидел ярко-зеленый камзол.
— А теперь, со стороны трибун, резвый рывок сделал Гороховый Пудинг. За два фарлонга до финиша Гороховый Пудинг поравнялся в Легким, Барсук отстал на полкорпуса; со стороны поля — Волей-Неволей, за ним — Термометр, Беспокойный Студент, Марганец… — Комментатор скороговоркой продолжал перечислять клички, но я перестал слышать.
С меня было достаточно новости, что у жеребца хватило сил сделать рывок за два фарлонга до финиша. С этого момента мне действительно стало все равно, выиграет он или нет. Но он выиграл. Выиграл, опередив Барсука на полголовы, упрямо вытягивая вперед морду, когда казалось, что его вот-вот достанут. Томми Хойлэйк ритмично двигался в седле, подстегивая жеребца и выжимая из него последние крупицы воли к победе, упрямого нежелания признать себя побежденным.
В загоне для расседлывания победивших скакунов майор Барнетт пребывал в шоке, но Томми Хойлэйк спрыгнул на землю и, широко улыбаясь, сказал:
— Надо же. Все-таки что-то в нем есть.
— Да, — ответил я и объяснил возбужденным репортерам, что приз Линкольна может выиграть кто и когда угодно, в любой день недели, если только иметь лошадь, немного счастья, программу тренировок конюшен моего отца и второго жокея страны.
Человек двадцать неожиданно захотели как можно ближе познакомиться с майором Барнеттом, и в результате он поддался на их уговоры пойти в бар, чтобы промочить горло, пересохшее от чествования победителя. Майор смиренно попросил меня присоединиться к их компании, но так как наши глаза встретились именно в тот момент, когда он, оправившись от изумления, начал рассказывать, что никогда не сомневался в достоинствах Горохового Пудинга, я решил не смущать его и отказался.
Толпа потихоньку рассосалась, шум утих, и я неожиданно столкнулся с Алессандро, которого вот уже два дня как привозил в Донкастер частично оправившийся шофер.
Лицо Алессандро было бледно, насколько это позволял желтый оттенок кожи, а черные глаза совсем ввалились. Он смотрел на меня, дрожа от возбуждения, и казалось, никак не мог произнести слов, вертевшихся на кончике его языка. Я посмотрел на него абсолютно бесстрастно и стал ждать.
— Хорошо, — сказал он прерывающимся голосом. — Хорошо. Почему вы молчите? Я ведь знаю, что вы хотите сказать.
— В лишних разговорах нет нужды, — спокойно ответил я. — И смысла.
Мускулы его лица чуть расслабились. Алессандро с трудом сглотнул.
— Тогда я сам скажу. Гороховый Пудинг никогда бы не пришел первым, если бы вы разрешили мне сесть в седло.
— Да, — согласился я.
— Я видел, — сказал он все еще дрожащим голосом. — Я не смог бы так скакать. Я видел…
Это признание было для него мучительным.
— У Томми Хойлэйка, — сказал я в утешение, — руки не лучше ваших, да и воли к победе не больше, чем у вас. Но он достиг полной гармонии с лошадью, прекрасно чувствует ее бег и умеет удивительно собраться на финише. Придет и ваш черед, не сомневайтесь.
Щеки Алессандро не заиграли здоровым румянцем, но скованность исчезла. Правда, выглядел он ошеломленным.
— Я думал… — медленно произнес он. — Я думал… вы… как это говорит мисс Крэйг?., утрете мне нос.
Я улыбнулся, услышав из его уст идиому, произнесенную очень тщательно, но все же с акцентом.
— Нет, я этого никогда не сделаю.
Алессандро глубоко вздохнул и невольно развел руки в стороны.
— Я хочу… — сказал он и не докончил фразы.
«Ты хочешь завоевать мир», — подумал я и сказал:
— Начнете в среду.
Когда фургон привез Горохового Пудинга обратно в Роули Лодж, весь обслуживающий персонал конюшен высыпал в манеж, чтобы поприветствовать победителя. Выражение на лице Этти сейчас никак нельзя было назвать обеспокоенным, и она хлопотала над вернувшимся воином, как наседка над своим цыпленком. Задняя стенка фургона откинулась, жеребец выбежал размять затекшие ноги и со свойственной ему скромностью отреагировал на сияющие улыбки и поздравления (вроде: «победил-таки, старая вешалка»), которыми его осыпали со всех сторон.