Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
— А у тебя валенки есть? — спросил он.
— Есть, подшитые.
— То-то. Ну, иди, я прилягу чуток…
К нам в вагон вместе со мной влезли уборщицы. Они заглянули в купе и увидели Клаву.
— Все читаешь? — спросила одна. — А где Тамарка?
— Нету ее.
— А где она?
— Уехала домой резервом.
— Ничего не наказывала?
— Нет.
Уборщицы недоуменно переглянулись.
— Может, велела передать чего, ты вспомни…
— Ничего не говорила, — ответила Клава и склонилась над книгой.
— А на другой раз приедет?
— Не знаю.
Уборщицы не уходили.
— Да ты разъясни, Клавушка, толком. Мы ведь ей материи двадцать метров давали… Шутка ли…
Я ушла в купе, раздумывая, жалеть этих женщин или нет. Может, у них ребятишки дома голодные, а может, они злоупотребляют, как Тамара.
Интересно, что сейчас делает Витька? Мы ведь с ним так и не мирились после того случая с больной бабушкой. Но сегодня утром он заводил мою баркаролу.
От нечего делать я пошла со специалкой по составу, поглядывая на плафоны, не раскрылись ли в дороге. Дверь Витькиного купе закрыта. Маруси не видно. Сидит и вяжет чулок ее напарница — Елизавета Ивановна. Я ее теперь тоже знаю, потому что Маруся, Клава и Елизавета Ивановна после отъезда Тамарки втроем обслуживают два вагона — этот и наш.
Посидела с ней, поговорила и пошла дальше. В тамбуре следующего вагона остановилась. Смотрю сквозь стекло на улицу. Напротив заправляют водой состав. Из шланга хлещет струя, у вагонов — лужи. Вот замерзнет все это, и будут люди подскальзываться. Неужели нельзя поаккуратнее?
Я хотела открыть дверь и сказать об этом заправщику, но услышала приближающиеся шаги. Из вагона в тамбур вышел тот военный, с наганом. Не заметив меня, раздвинул дверь, чтобы перейти в другой вагон, но тут я его окликнула:
— Здравствуйте!
Он быстро повернул ко мне голову. Лицо его было напряженным, глаза блестели. Узнав меня, он поднял одну бровь, поводил ею, и, взглянув вдоль коридора, шагнул в мою сторону. Я оказалась в тисках. В лицо мне ударил запах вина и табака. Я почувствовала противные мокрые губы на своих щеках, шее… Мне стало невыносимо страшно и стыдно.
— Вот она… Вот она где… Сама пришла… — шептал он мне в ухо и все обиднее прижимал меня в углу, давил на мои плечи…
На какой-то миг от дикого страха у меня потемнело в глазах, и я чуть не упала под натиском. Но собрала все силы, выдернула из этого страшного кольца руку, оттолкнула и со всего маху ударила мужчину по щеке.
Он отшатнулся, зажал щеку ладонью, мгновение смотрел на меня озверелыми глазами и бросился снова.
— Не трожь! — хрипло сказал кто-то, встав в дверях тамбура.
Человек с наганом выпустил меня, повернулся и глаза в глаза встретился с Антониной Семеновной. У нее было багровое лицо, мутный взгляд. Она нетвердо стояла на ногах, хватаясь за стенки.
— Иди проспись! — придя в себя, коротко приказал ей мужчина.
— Я просплюсь, я просплюсь, — пробормотала Антонина Семеновна, и мне снова стало страшно. «Сейчас уйдет…» — с ужасом подумала я.
Но она вдруг, сделав над собой усилие, повернулась, схватила меня за руку, дернула к себе и, в упор глядя на мужчину, проговорила хрипло:
— Не дам! Сам иди отсюда. Слышишь?
Он опешил от неожиданности, посмотрел на нее с удивлением. Одна щека у него пылала. Потом расхохотался, сделал мне рукой «буку» и, открыв дверь своим ключом, спрыгнул на землю.
27.
Сегодня праздник — Седьмое ноября. В вагонах — оживление. Пассажиры с утра ходят из купе в купе, договариваются. На стоянках выскакивают, покупают всякую еду: яички, огурцы, жареных куриц.
— А як же? — смеется пожилой человек с дымящейся картошкой в руках. — Сегодня дюже гарный праздник, двойной.
— Почему — двойной?
— А як же? Вчера наши Киев отбили, от Днипра гонят супостатов.
Предприимчивые торговки не растерялись, наварили к этому дню бражки и теперь из-под полы продают бутылки с мутной жидкостью.
— Чего намешала, бабка? — подозрительно разглядывая бутылку на свет, спрашивает молодой однорукий военный.
— Пей, парень, не бойся, — опасливо оглядываясь, хвалит свой товар старуха и сует бутылку сержанту под мышку.