Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
Отстранив Тамару, я выглянула в дверь и увидела: держа за руку старика, вдоль вагона бежит старая женщина в овчинном, с темными заплатами, полушубке, в большой клетчатой шали. Я спустилась на лесенку, подала руку. Женщина ухватилась за нее худыми пальцами и с открытым, судорожно хватающим воздух ртом, полезла в вагон.
Я соскочила на землю и стала помогать старику. Он всхлипывал как ребенок, на кончик носа его то и дело набегала крупная слеза и скатывалась на телогрейку.
Из вагонов повыскакивали проводники и пассажиры. От паровоза к вагону широко шагал машинист, с хвоста бежал кондуктор.
Пришла Антонина Семеновна.
— Кто сорвал стоп-кран? — строго спросила Тамару.
— Она вон, — показала на меня Тамара.
Антонина Семеновна повернулась ко мне.
— Что случилось?
Я спокойно встретила ее взгляд.
Заговорила пришедшая в себя старая женщина:
— Голубушка, мы это во всем виноватые, — все еще тяжело дыша и всхлипывая, сказала она. — Мы просились у нее, — женщина кивнула на Тамару, — проехать два перегона. Пообещали ей мясца отрезать, телочку мы свою закололи, домик заколотили, к дочке со стариком жить поехали. У нее мужик на фронте, трое ребятишек. Ей трудно, и нам одним нелегко…
— А билетов у вас не было? — спросила Антонина Семеновна.
— Не было, голубушка, врать не будем. Не продали нам, говорят, местов нету.
— Ну и что же она?
— А она вроде бы согласилась взять нас. Вещи наши затащила. А мы-то со стариком пока пурхались — он смиренный у меня, тихий, — поезд-то и пойди.
Женщина заплакала.
— Мой-от ухватился за подножку, — еле выговаривала она, — а эта вот, — старушка снова указала на Тамару, — рученьку-то его ногой…
— Все ясно, — в наступившей тишине хмуро проговорил машинист. — Чем кусочек-мясца, лучше всю тушу, да еще и чемодан в придачу. — Бросив на Тамару суровый взгляд, заключил: — Тебе бы с фашистами заодно.
И пошагал к паровозу.
Кондуктор плюнул под ноги, выругался и тоже пошел.
— И впрямь фашист, — обернувшись, сказал он и снова плюнул.
Антонина Семеновна завела стариков в мое купе.
— Пусть у тебя проедут. Потом поможешь им высадиться.
Тамара стояла в коридоре, теребя желтый флажок.
— А ты, — сказала ей Антонина Семеновна, — собирайся. С первым же встречным отправишься в Горноуральск резервом.
И с недоумением глядя в лицо проводнице, добавила:
— Ух, и зверюга же ты, Тамарка!
26.
До отправления из Москвы оставалось два с лишним часа, и дядя Федя, чтоб скоротать время, рассказывал мне свои истории. Я слушала их и думала о том, какой замечательный дар у дяди Феди. Я даже посоветовала, чтоб он записывал самые интересные свои рассказы.
— Пробовал, — усмехнулся дядя Федя. — Совсем иное получается.
— Давай я запишу! — пришло мне в голову. — Ты говори, а я буду записывать.
Сбегала в свое купе за бумагой, остро зачинила карандаш и торжественно уселась за столиком возле своего учителя.
— Ну, начинай…
Дядя Федя растерянно посмотрел на меня. Чтоб не смущать его, я склонилась над листом, готовясь записывать.
Дядя Федя кашлянул. Я подумала и поставила на листе значок — абзац, похожий на маленькое письменное «г». Я видела, что Борис, сочиняя заметки, так обозначал каждую красную строку.
Дядя Федя молчал. Я осторожно скосила на него глаза. Он сидел задумчивый и грустный.
— Нет, Танюша, — проговорил тихо. — Ничего мы с тобой не запишем… Тут затрепыхалось, — он легонько шлепнул ладонью по левому карману кителя, — сюда подкатило, — шлепнул по воротнику, — ни одного слова не знаю чего говорить, и так и далее… — безнадежно махнул он рукой.
— Это потому, что ты волнуешься, — утешала я его. — А когда ты будешь спокоен…
— А когда будешь спокойный — ничего по-хорошему не расскажешь, — покачал головой дядя Федя. — Сколько раз замечал.
Я задумалась над этим трудным положением.
— Ладно, Таня, иди отдыхай, — неожиданно предложил дядя Федя. — Я тоже прилягу пока.
Я пошла, но он остановил меня.
— Слышь-ко, Таня… Поглядел я нынче, в чем ходит Наташа. Ботинки-то совсем разваливаются… и так и далее… И валенок, поди, к зиме нету?
— Нету.
— Ты вот что… Приедем в другой раз — скажи ей: пусть подкопит денег, купит какого-никакого трикотажу, и мы выменяем ей валенки по дороге.
— Спасибо, дядя Федя!
Как жаль, что я не могу сообщить об этом Наташе сейчас же. Сегодня она встретила нас, но посидела недолго — надо было заменить кого-то в госпитале. Мы наскоро перекусили, и я пошла ее проводить. На привокзальной площади гулял холодный ветер, и, пока мы ждали трамвая, Наташа все время била нога об ногу: старенькие ботинки не грели. Я еще подумала — как она будет зимой? И вот опять дядя Федя пришел на помощь.