Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Если в отношении к либерализму обе марксистские концепции – Ленина и Люксембург – совпадали полностью, то сложнее обстояло дело с аграрно-крестьянским аспектом проблемы. Не ставя перед собой цель специального разбора последнего вопроса (хотя он этого, безусловно, заслуживает), остановимся на нем только под углом зрения нашей темы. Для Р. Люксембург было несомненно, что аграрный вопрос занимает важное место в русской революции и что крестьянство может сыграть в ней роль наиболее массового союзника пролетариата. Отличие революции 1905 – 1907 гг. от предшествовавших демократических революций Запада она видела в том, что «руководящим и призывающим к борьбе элементом является пролетариат, между тем как крупнобуржуазные слои либо прямо контрреволюционны, либо слаболиберальны, и только деревенская мелкая буржуазия с мелкобуржуазной городской интеллигенцией настроены решительно оппозиционно, даже революционно»[146]. «Специально насчет революционного крестьянства не могло быть ни у кого сомнения, что мы его существования не забываем…» – говорила она на V съезде РСДРП[147]. Указывая на противоречивость, свойственную крестьянскому движению, его идеям и требованиям, Р. Люксембург вместе с тем отмечала объективную неизбежность «социалистически-утопической окраски» этого движения, которая и в России «отнюдь не является плодом искусственного насаждения и демагогии со стороны с.-р., а сопровождала все крупные крестьянские восстания буржуазного общества»[148]. Характерен в этом отношении внесенный представителями делегации СДКПиЛ проект директив думской социал-демократической фракции. Требуя от последней соблюдения принципиальной классовой позиции («в отличие от всех других видов оппозиционной и революционной политики, начиная с кадетов и кончая эсерами»), проект выдвигал вместе с тем перед фракцией следующую тактическую задачу: «…Отделяясь своей крайней позицией от либеральной буржуазии, в то же время объединить по возможности под своим руководством трудовые оппозиционные и революционные группы»[149]. Вновь возвращаясь в этой связи к порочности неподвижного взгляда меньшевиков («буржуазия есть революционный класс, крестьянство – реакционный, – что сверх того, то от лукавого»), Р. Люксембург подчеркивала историзм марксистского подхода. Метафизическая формула если и верна в отношении крестьянства, то лишь применительно к «нормальным, спокойным» периодам существования буржуазного общества, но даже «в этих границах она грешит значительной узостью и односторонностью». Ссылаясь на то, что в Германии многочисленные слои не только сельского пролетариата, но и мелкого крестьянства примыкают к социал-демократии, Р. Люксембург решительно отвергла представление о крестьянстве, как «об одном сплошном и однородном классе реакционных мелких буржуа»[150]. Тем более неприменимым представлялся ей этот тезис по отношению к России эпохи революции. Хотя Р. Люксембург и предвидела, что при некоторых обстоятельствах возможен переход отдельных слоев деревенского населения (особенно из его зажиточной части) в лагерь реакции[151], тем не менее ее общий вывод, взятый применительно к революционной эпохе в целом, гласил: «И в этой не дифференцировавшейся еще массе русского крестьянства, которое приведено настоящей революцией в движение, находятся значительные слои не только наших временных политических союзников, но и наших будущих естественных товарищей. И отрекаться от подчинения их уже теперь своему руководству и своему влиянию было бы именно сектантством, непростительным для передового отряда революции»[152].