Пастораль с лебедем
- Автор: Василаке Василе Иванович
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: 5-280-00587-8
- Переводчик: Василе Иванович Василаке
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пастораль с лебедем». Краткое содержание книги:
Вздыхает Серафим, снимает шапку:
— Эх, и счастлив же был этот Штраус…
— М-да, — и старик протянул ему руку, — что тебе сказать? Будь здоров, Серафим… — И к воротам его дорога — пошел Захария.
А Серафим собрал стадо и тоже к воротам: погнал его пить.
Вот уже вечер. Вот уже ночь. Село как село, покоя ему нет, а тут стада след простыл, и все! Вначале детей послали его искать. Как пошли, так и вернулись: нет скотины. Пошли женщины — то же самое. Да еще ругались: «Где его найдешь в темноте!» Увидели все это — вышли мужчины с сыновьями. Они, меньшие, — что им делать, ожидаючи? Взяли тыквы и повырезали такие маски, словно чтоб чертей пугать!..
А у Трех Колодцев земля стонет — столько людей собралось, и каждый со своим словом-мнением, а трое верховых ждут, чем все кончится.
— Не забудьте, загляните к Захарии!
— И еще раз домой к Серафиму!
— И посвистите разок в лесу, не поглотила же их земля!
Полетели всадники, а разговор не унимается:
— Наверно, заснул где-то, а стадо? Теперь ищи-свищи его.
— Осталось только свечку поставить!
— Видать, правду говорят, что валялись они с Захарией пьяные в овраге.
— Неправда! Его лесник арестовал.
И когда собрали все слова вместе, оказалось: где только не был Серафим за этот летний день, с утра до вечера! В лесу, в буфете, и в овраге, и в соседнем совхозе, и на базаре, и у себя во дворе. Тут совсем вышел из себя инвалид:
— А ну замолчите! Пойду-ка я в милицию: его из-под земли достанут!
Останавливались на дороге прохожие, любопытствуя: «Что за собрание, чего их среди ночи лихорадит?» Увидев это, какая-то женщина напустилась на детей, которые носились туда-сюда с тыквенными масками, подсвеченными изнутри свечами:
— Дьяволы, и у вас покоя нету!..
Время было к дождю, сверкало и гремело — Илья пророк гнал по небу своих лошадей; а по дороге ехал-спешил Ангел, треща своим мотовело. Как раз развозил вечернюю почту и, увидев сразу столько народу, обрадовался.
— Вот хорошо, что вы собрались… Получайте, пожалуйста, газеты!
Вынул он из кармана фонарик и начал шарить в толпе. Но того, кого искал, не нашел.
А тут бабушка Сафта спрашивает его:
— Мэй, Ангелаш, там, откуда едешь, случайно не видел, не встретил стадо?
— Бабка, а почему ты не идешь спать? — удивился Ангел. — На что тебе скотина на старости лет, ведь колхоз и так тебе дает молоко.
Молчит бабушка Сафта, потому что вмешалась баба Анисья:
— Хорошо, у других дети есть. А у меня, старухи, кому его пить?
— Это правда… — вздыхает Ангел. — Значит, вы ждете Серафима. Тогда я поехал, бедный.
Видит он, что все молчат, садится на свое мотовело — и прямо к дому Серафима. А там глянь — фонарь светит, а в доме темно. Видит, у ворот тень.
— Добрый вечер, Замфира. Я к Серафиму.
Молчит женщина, потому что нечего ей сказать. А Ангел снова спрашивает:
— Почему ж ты молчишь? Скажи-ка лучше, на что тебя подписать? На «Женщину» хочешь? Или на «Крестьянку»?
Снова молчит Замфира, потому что только этого ей сейчас не хватает: снизу, из долины, поднимается, идет сюда народу множество, и голоса, и слова разные, будто собираются дом поджечь.
— Хорошо, товарищ милиционер, но если этот Поноарэ потерял нашу скотину, наше добро, наш труд, почему его не арестовать? — кричит инвалид.
— Что арестовать, люди добрые? — возмущается милиционер. — Кого? Разве не видите, что темно? Человека нет!
— Хорошо, товарищ милиционер, но как же тогда? Или закона нет? Так недалеко и до беды!..
— Эхе-хе, а ну-ка пошли вы все со мной, дадите показания, как и почему…
— Ну, если так…
— То что? — интересуется милиционер.
— Лучше на завтра оставим, — говорит бабушка Сафта. — Человек же нам добра хотел, так ведь, люди добрые?
— А вот не так. Серафима надо вызвать сегодня же вечером, — не отстает инвалид.
А тут, со своей стороны, и этот Ангел тоже не сдается. Замфира идет быстро-быстро, а Ангел за ней медленно, на мотовело.
— Обожди, Замфира! Почему не хочешь разговаривать? — спрашивает он ее, а тут глянь, женщина идти-то идет, но и плакать плачет. — Видишь, какая ты, Замфира? — И давай ей по-ангельски втолковывать: — Ты плачешь, потому что ты сама виновата. Ты плачешь, и ты же сердишься, так ведь?