Пастораль с лебедем
- Автор: Василаке Василе Иванович
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: 5-280-00587-8
- Переводчик: Василе Иванович Василаке
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пастораль с лебедем». Краткое содержание книги:
— Мэ-эй! — вскрикнул Захария. — А ты пой для себя! Кукушка ведь для себя поет, сверчок тоже!..
И тогда впервые громко сказал и Серафим:
— Скажите-ка вы мне, дед, что это за песня, если ее никто не слышит? Ведь песня — она песня, когда другие — мир ее слышит!.. Ведь кукушку, и ее лес слушает… Как того немца называли?
— Штраус?
— Ага. Вот если бы вы его не слышали, разве вспоминали бы сейчас?
И так размяк Захария, так он подобрел да вдруг и говорит:
— Мэй, Серафим… Эх, ты давно не слышал, как я играю… Ты никогда не слышал, как я играю на одной струне!
Взял он скрипку, натер как следует канифолью смычок и все хвастает:
— Даю голову наотрез, что не найдешь музыканта, который играет как я, и только на одной струне!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А по сельской дороге бежит-спешит Замфира. Постоит, отдышится да и думает:
«Господи боже, был бы пожар — дым было бы видно!»
«Был бы покойник — плач было бы слышно».
«Ох, а если ограбили нас…» И вот на тебе, она уже у ворот…
И как вы думаете, не потемнело у нее в глазах?
Дом и двор словно загон и сарай, чужие бы прошли, и то такого бы не натворили.
А там, перед домом, Серафим стоит рядом с бычком, да еще и ласкает его, грешный.
— Посмотрите-ка на него, дед! В плугу и в ярме был он, кем был, а теперь, скажите, что его ждет?
А музыкант, когда играет, думаете, он что-нибудь слышит?
— И хорошего ничего, и пользы уж совсем нисколечко, так ведь?.. Ну, а если он мне люб? Поймите меня по-человечески, дед, он мне люб, а это не шутка, да, да. Вот, скажите-ка мне, какая польза от цветка? Но если он тебе люб, рвешь его, не так ли?.. Теперь, раз уж так все вышло, что мне делать с ним? Ибо так случилось: как его увидел — дрогнуло во мне что-то.
А дед Захария и слышит и не слышит, играет и играет на одной струне, с закрытыми глазами, как во сне. Вдруг бросил игру и стал пальцами шевелить. Да еще и вздыхает:
— Эх, техника, техника… Где моя техника — молодость! — И вдруг: — Слушай, Серафим…
А этот, как его там, Серафим, уже из сеней кричит:
— Ни-ни-ни-ня!
Бык-бычок, а и он понимает, что его зовут, и как стоял возле Захарии под орехом, так уже бежит к Серафиму, чуть в сени не заходит. А хозяин радуется-бахвалится: где еще вы такого бычка видали? И говорит старику:
— Видели вы, дед? Вот вы говорили, что и красоты в нем никакой и пользы нисколечко, а я говорю: а если он дышит? Ведь живой он и понимает; «Ни-ни-ни-ня!» Смотрите-ка! — И, говоря так, берет бычка за шею по-братски, приглашая: «Ну-ну, давай, Апис…» Потом опять к Захарии:
— А зарезать — собака ведь не съест сразу целиком! Так почему же мне не держать его вместо собаки? Той хлеб нужен, а этот растет как растет — немного травы, немного сена…
В жизни Серафим не говорил столько. А как смягчилось от этого сердце старика, вот-вот прослезится! И говорит расчувствованно:
— Милый ты мой, знаешь, что? Прими-ка ты мою старость в свой дом! Ей-богу.
А Замфира как услышала это, так и говорит себе: «Ну и дела!»
А Захария, увидев Замфиру, еще больше разгорячился:
— И дом на вас запишу, и скрипку вам оставлю, ведь у вас будут дети.
А Серафим Замфиру не видит. Не видит, и все. Свое твердит:
— Клянусь верой: умереть мне, если видел я что-нибудь красивее на этом свете! Вот так стояли крестьяне вокруг него! — И растопырил пальцы, словно бык или птенец, выклюнувшийся из скорлупки. — Вот так, дед: все, что дышит на этой земле, мне дорого, аж пропадаю! Вот увижу лягушку, и ту… Вы когда-нибудь видели, как толпятся дети вокруг червяка?
Не выдернула тут Замфира:
— Вот и держи его вместо жены… А я не буду тебе в доме червяком. — И заплакала женщина.
Растерялся Серафим, говорит испуганно:
— Чем я тебя обидел, Замфирушка? Скажи, прошу… И побей меня, если я виноват!
Утешает и Захария женщину:
— Милая ты моя, муж-то какой у тебя, дай бог всем.
А Замфира — она как женщина: похвалишь ее беду, будто на углях ее жаришь.
— А то другого ненормального я не нашла в этом селе! Видно, все здесь… — И повернулась, будто ветер погнал ее к воротам.
Стоят они вот так, Серафим и Захария, и молчат… Видит все это старик и убирает инструмент свой в котомку, говоря:
— Вот так… хочу сказать, в остальные дни, как вы миритесь?
Совсем разбередило это Серафима:
— Дедушка! Если бы у нас уговора не было с самого начала! Или бы я с ней ругался, или сказал бы что плохое! Вы же сами слышали… Я к ней по-хорошему, она ко мне по-хорошему, хотим и мы быть хозяевами, как все люди… Ибо с самого начала так уговорились. Даже сама она сказала: «Слушай, этому дому нужна скотина!» Я говорю: «Нужна!» — «Так выбери, что тебе больше понравится, то и мне будет мило». А теперь пожалуйста!