Бумажный дворец [litres][The paper palace]

Мне нравится мисс Муди, но иногда она раздражает. Я натягиваю пуховик, запихиваю флейту в сумку с учебниками.

Еще только половина пятого, но кажется, что уже ночь. Терпеть не могу это летнее время. Холодный ветер конца октября кусает меня сквозь одежду, пока я бреду домой по Мэдисон-авеню. На 88-й улице я останавливаюсь, чтобы купить шоколадный батончик в канцелярском магазине. Когда я выхожу из магазина, на улице стоит, прислонившись к стене, какой-то парень. Высокий, прыщавый, в спортивной куртке, какие носят мальчики из католической старшей школы по соседству.

– Привет, – улыбается он мне, поэтому я улыбаюсь в ответ. – Клевые сиськи, – добавляет он, когда я прохожу мимо.

– Я в пуховике, придурок.

Но я вся сжимаюсь и иду по темной улице со всей доступной мне скоростью. Я бы побежала, но знаю, что не стоит показывать свой страх. Когда я стаю на светофоре, позади раздаются шаги. Это тот парень, на лице у него играет кривая жутковатая ухмылка. Я оглядываюсь в поисках какого-нибудь взрослого, но на улице ни души. Парень сует руку в карман. Достает оттуда выкидной нож.

– Кис-кис-кис, – шипит он.

Машины едут в обе стороны, но перебежать через дорогу кажется сейчас самым безопасным вариантом. Я едва не попадаю под такси, и водитель опускает окно, чтобы на меня наорать. Но я бегу дальше так быстро, что холодный воздух обжигает мне легкие. Спустившись с холма, я резко поворачиваю и влетаю в вестибюль здания со швейцаром.

– Вам помочь, мисс?

Я не могу отдышаться.

– Меня преследует какой-то парень, – наконец выдавливаю я.

Швейцар выглядывает на улицу, смотрит в обе стороны.

– Никого нет, – говорит он.

Я сажусь на скамейку над батареей.

– Может быть, кому-нибудь позвонить?

– Нет, спасибо, – отвечаю я. Лео готовится к концерту в ночном клубе, и мама пошла с ним его поддержать. Сегодня четверг, поэтому Конрад еще на тренировке по борьбе. – Я живу за углом.

Швейцар снова выглядывает на улицу, после чего показывает мне большой палец.

– Все чисто, мисс.

Я выхожу вслед за ним и смотрю в сторону Парк-авеню. Там на углу стоит церковь. В ней горит свет.

– Все будет в порядке, – шепчу я.

Но услышав, как тяжелая дверь закрывается у меня за спиной, я жалею, что не осталась внутри. Иду по улице, заглядывая в каждый подъезд, стараясь держаться поближе к машинам. Посередине Парк-авеню уже стоят наряженные елки, их рождественские огоньки светящейся дорогой тянутся до самого Центрального вокзала. Весной на их месте цветут тюльпаны. Они возвращаются каждый год вместе с цветущей вишней. В нашем квартале тюльпаны ярко-красные. Когда их лепестки начинают опадать, остаются ряды голых стеблей с черными маленькими тычинками наверху, похожими на ресницы.

Повернув на Парк-авеню, я вижу своего преследователя: он ждет меня в тени, прислонившись к стене церкви. Стремительно хватает меня за руку.

– Кис-кис-кис.

Откидывает лезвие ножа.

В школе мы смотрели образовательные фильмы от соцслужб. Черно-белые короткометражки об опасности краснухи, героина и краски на основе свинца, если ее проглотить, а еще о том, как важно уметь себя защитить. И сейчас я вспоминаю, что должна дать отпор агрессору.