Юная Спасительница (СИ)

— Знаешь, мне плевать! Идите и дальше трахать друг другу мозги бреднями о своей бесконечной любви! — прикидываясь жертвой, Молли делает обиженную мину и коротает этот бессмысленный разговор своим уходом.

Зная, как Молли «прекрасно» владеет оружием, не говоря о том, что сейчас при ней только походный ножик, я готовлюсь ринуться за ней. Но осекаюсь.

«Сделала бы она это ради меня? Она вообще хоть раз спасала чью-то задницу, кроме своей?»

Идти туда я не собираюсь. Сейчас ночь и рисковать своей шкурой ради Молли я не хочу. Не после всего случившегося. Пусть за ней сестра приглядывает.

— Молли… мне жаль, что я тогда согласилась и… нарушила данное слово, но это абсурд! Молли!

Если бы я вовремя ее остановила… Если бы хоть что-то предприняла… Она бы не забрела в самую чащу и не сдохла там. И ее сестра бы не покончила с собой, найдя труп этой неблагодарной барышни.

— Я восхищаюсь тобой. Я бы так не смог, — тихо и скромно выдает Юджин, отчего я выхожу из транса. — Ты пыталась помочь, при этом несла надежду и верила, что Ниган одумается.

Стоящая все еще на пороге оружейной я, застываю, когда внимаю, что прослушала добрую половину сказанного. Сколько Юджин уже распинается? Как только я прибыла к Портеру, то вкратце рассказала о своих переживаниях. И однозначно не ожидала, что вместо слушания его толкований, погружусь в этот нахлынувший вздор. Опять.

— Да, знаю, — изрекаю, не повышая тон. — В отличие от тебя, я хотя бы что-то делаю для окончания этой мешанины, — замолкаю, как бы подбирая выражения. — Мне нужна твоя помощь, Юджин. Рик и остальные прибудут сюда завтра утром. Это самоубийство. Мне нужно как-то сообщить им, что план провалился.

— И чего ты ждешь от меня?

— Добудь у кого-нибудь другую рацию. Мне уже не удастся провернуть такое, а вот тебе — да.

— Челси, я не смогу добыть рацию. Это будет очень подозрительно… и я не хочу. Я верен Нигану.

Поначалу я собиралась вывалить на него гору нецензурных выражений, но охлаждаю пыл.

— Да брось, Юджин! Ты действительно позволишь Нигану и его людям убить тех, кто спас тебя и, по сути, привел сюда? Это из-за них ты сейчас жив!

— Я думаю, тебе лучше уйти, — щурит глаза и указывает на дверь.

— Серьезно? Юджин, прошу! Ниган же им буквально плаху устроит!

— Я, в любом случае, не смогу. Уже вечереет, Спасители заканчивают работу, для которой им нужны рации, — ворчит, отряхивая черный пиджак от оружейного масла. — Не у каждого Спасителя есть хотя бы одна, а если и есть, вряд ли мне ее дадут.

— Скажи, что Ниган попросил передать тебе рацию на временное пользование или придумай что-нибудь! Ты же чертов ученый!

— Я не хочу подставляться. Челси, я не ты. Это тебе все сойдет с рук, потому что Ниган не позволит свою дочь и пальцем тронуть. Но у других нет неприкосновенности. У меня ее нет! Так что решай свои проблемы сама.

Под его пристальным наблюдением покидаю оружейную и иду в комнату.

Присаживаюсь на кровать и закатываю глаза. Отдающиеся болью крики папы, что мелькают в воспоминаниях, будто бьют по мозгам. Все сереет и становится как в тумане. Густом и непроглядном тумане. Звон в ушах.

— Что ты, блять, мне подсыпал… — из оставшихся сил хватаю стакан с водой и оглядываю его дно: не до конца растворенное вещество, белого цвета.

Таблетка.

========== Глава 20. Предательство и наказание ==========

Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по спине. Утро встречает меня мешками под глазами и туманом на задворках сознания; туманом, окутывающим цепочки мыслей. Завернутая в одеяло я отрываюсь от постели и размыкаю глаза.

— Шерри?

Сидящая на постели женщина, перебирает пальцами мои волосы и принимается снова ласково прикасаться к спине. С чего бы ей здесь находиться? Мы пересекались только пару раз, и в основном, общение у нас подразумевает под собой зрительный контакт. Не вижу смысла связываться ей с малознакомой девчонкой.

— Ниган вчера был в ярости. Хотела узнать, что же такое приключилось.

Даю себе по лбу, выбивая оттуда оставшиеся пылинки соображения. Щипцами вытаскиваю из головы тянущиеся длинным канатом воспоминания.

— Дерьмо приключилось — вот что, — вздыхаю и стягиваю одеяло. Шерри убирает от меня руки и отстраняется. — Как давно ты здесь?

— И получаса не прошло. Я слышала о том, что ты предала отца, вот и проникла к тебе. Спасители гудят об этом со вчерашнего дня.

Закатываю глаза, получая ответный недовольный взгляд, и грустно улыбаюсь.

«Чем ты думала, Лоуренс? — мысленно ругаю себя. — Правильно, ничем».

Думать, что легенда про якобы забытую где-то рацию правдоподобна — так глупо. А еще глупее оказалось недооценивать смекалку отца. Он провернул план с моим побегом, чтобы понять, способна ли я на это; придумал, как выведать у меня правду, придумав историю о пленении александрийцев; и наконец, он догадался, что рация у меня, подсыпал снотворное, чтобы сразу после разговора я уснула и точно не смогла ничего предпринять.