Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере
- Автор: Фёльдеш Петер
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Переводчик: Нина Марковна Подземская
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере». Краткое содержание книги:
«Из-за реформистов мы рискуем жизнью, — возмущался, негодовал он. — Кошмарная ситуация! Проклятье! Неужели в нашей стране одни трусы, соглашатели? Неужели нет отважных людей?»
Задумавшись, он забрел по ошибке в комнату к пленным. Сразу вышел оттуда, но успел узнать одного офицера, коренастого майора с пышной седой шевелюрой. Он явился вчера днем в «Асторию» в сопровождении двух лейтенантов и заявил, что есть приказ арестовать членов Совета солдат.
— Где Совет солдат? — спросил он.
Сидевшие в комнате, не моргнув глазом, сказали, что и слышать не слышали ни о чем подобном.
— Тогда пусть соберутся все военные, — вызывающе предложил майор, — я уведу их!
Его свита угрожающе выступила вперед. И тут все в «Астории» неожиданно оказались на высоте положения. Начиная с аристократов, кончая буржуа и реформистами, все преисполнились гражданской смелости, бесстрашного великодушия, проявили солидарность, присущую организованным рабочим. И, повскакав с мест, объявили: «Мы военные!» А затем, оттеснив назад членов Совета солдат, вперед вышли наиболее известные люди, Михай Каройи и Ласло Феньеш, и назвали свои имена. Возможно, даже патер Янош Хок в сутане — доверенное лицо Каройи — тоже выдал себя за военного. И этот лохматый майор, теперь их пленник, завороженный громкими фамилиями, высокими титулами и должностями, смутился, отступил, пробормотав что-то вроде извинения, а потом рявкнул своим лейтенантам: «Пошли отсюда!»
Ландлер едва сдерживал досаду и гнев. Сердце его сжималось от боли, когда он думал об этом немощном Национальном совете, попавшем в беду.
Когда он вошел в зеленую комнату, Золтан Ронаи, писавший ответы на письма из провинции с изъявлением готовности присоединиться к Национальному совету, поднял голову.
— Мы сваляли дурака. Русские не вступали в переговоры с царем, сразу начали революцию.
Ландлер с интересом смотрел на Ронаи, не примыкавшего к левым. «Он молодец, не ушел отсюда. И вообще молодец. Часть радикалов осталась в «Астории» из чувства собственного достоинства. Кое у кого есть гражданская смелость, хотя у большинства не хватает смелости революционной».
Но не все еще потеряно. Некоторые из них могут переродиться. Разве сам он не был в прошлом сторонником партии независимости, демократом, пока не стал социалистом, а потом и левым социалистом? Здесь хорошая школа. И народ после семидесятилетнего перерыва учится революции.
— Мы тут теперь учимся, а есть такие, кто прошел русскую школу, — сказал Ландлер. — Товарищ Ронаи, вы помните Дежё Фараго? Вы выступали его защитником на суде, который устроили из-за инцидента на моем процессе. Товарищ Фараго ведет в Москве политическую работу.
На минуту показался Санто.
— Шесть пулеметов и сто сорок человек, — бросил он на ходу.
Ландлер бессильно опустился на стул, заскрипевший под ним. Сто сорок человек. Уже неплохо. Особенно если среди них много солдат, уклонившихся от отправки на фронт. Самые плохие солдаты императорской и королевской армии — лучшие солдаты революции. Они не пожелали бессмысленно умножать число жертв на фронте, но теперь без раздумья рискнут жизнью ради победы революции; лучше пасть в борьбе за мир, демократию, чем бесславно отправиться на тот свет, защищая чужие интересы. Этого как раз не понимало, не учитывало верховное командование монархии, вооружая людей и обучая их военному делу.
— Всего-навсего сто сорок солдат? А если те приведут целый полк? — волновался кто-то. — А если приволокут пушки?
— По-моему, Каройи уже все уладил, — успокоил его какой-то оптимист.
— От Лукачича добра не жди, — кипел негодованием один из радикалов. — Он не вступит в переговоры с «мятежниками», исключено.
Атмосфера стала невыносимой, нервы напряглись до предела. А тут словно открыли наконец шлюзы, все заговорили о Лукачиче. Беспощадный, жестокий карьерист — мнение было единодушно.
— Эта дубина стоеросовая, — размышлял вслух Гарбаи.
— «Молодчина, он ходит в новом жилете», — говорили о таких, когда я учился в Надьканиже, — заметил Лапдлер и тут же прибавил: — Если какой-нибудь приказчик чрезмерно задирал нос, было ясно, что он вырядился в новый жилет, перешитый из старых отцовских брюк.
— А его отец, щеголяя в этих брюках, однажды, наверно, струхнул основательно и… как здесь кое-кто, — дополнил анекдот Феньеш.
— Вы и с палачами будете перебрасываться шутками, господин Ландлер? — спросил чуть раздраженно Яси.
— А почему бы и нет? — ответил тот. — Когда палач свирепеет от шуток смертника, последний получает даже некоторое удовлетворение. Кроме того, среди анекдотов, которые наш брат всегда имеет в арсенале, встречаются и убийственно плохие. Вполне подходящие для палача.