Пыль и пепел

Честно говоря, утром я думал точно так же. Только чувствительность в какой-то мере возвращалась, кровообращение возвращалось с адским чувством огненного покалывания, словно бы в моих сосудах протекал электрический ток, а еще ужасно болела голова. Но я жил и находился в более-менее одном куске. К тому же, в приемной клиники мне еще сообщили, что я ничем не заразился, что назвали "отрицательным результатом", как будто бы я их ужасно разочаровал.

Ходила в голове мыслишка отменить лекцию, но я махнул рукой. Работаю я на полставки, много времени это у меня не занимает, зато упорядочивает жизнь. Я мог себе позволить ничего не делать, но тогда можно было бы и с катушек слететь. Я и вправду люблю обычаи, обряды и мифологию далеких культур. Люблю свою работу. Печально лишь то, что если бы не моя вторая профессия, я не мог бы себе позволить ею заниматься. Практически все свои поездки я и так финансировал из собственного кармана.

Темой лекции были кельты: ирландские, шотландские и бретонские легенды, ритуалы и притчи, а еще народная демонология. На лекции ходило много народа, не только по моей специальности, потому что, по каким-то причинам, кельты сейчас были в моде. Неоднократно мне приходилось спорить с какими-нибудь одержимыми умниками, начитавшимися идеализированных бредней, и которые никак не давали себе объяснить, что все это чистой воды фантазии.

В тот день я уже был на этапе явлений, которые сохранились до нашего времени и проникли в христианские традиции. Простое, достаточно любопытное изложение, с ним было приятно работать, а у меня на подхвате было множество анекдотов, таких, как, к примеру, sin eaters[8], современные разновидности веры в баньши[9], либо случай несчастной Бриджет Боланд, которую в 1894 году запытал насмерть муж, убежденный, что женщина является подкидышем эльфов.

Ее я увидал практически сразу. Аудиторию из нескольких десятков человек оратор выборочно знает уже через две-три минуты. Говоря, ты перескакиваешь глазами от одного лица к другому, через какое-то время подсознательно выбираешь несколько человек, которые выглядят симпатично, хорошо реагируют, или же таких, которых ты знаешь и к которым обращаешься. А вот со всеми одновременно говорить не удается.

Она сидела в самом конце, но не слишком далеко, потому что в аудитории было занято, дай бог, треть мест. Очень худенькая, кудрявая брюнетка, с несколько слишком резкими чертами лица, с серо-голубыми глазами, контрастирующими с белой кожей, черными волосами и бровями. Госпожа Зима. У нее были небольшие, полные губы и узкий, решительный нос, выпуклый, словно сабельное лезвие. Черные кудри связаны в непослушный конский хвост. Явно привлекательная, хотя бы по той причине, что значительно старшая, чем мои студенты. Ей было, по крайней мере, лет двадцать пять – тридцать, так что на ребенка она уже не была похожа. Преподаю я уже с полтора десятка лет, так что в голове у меня на постоянно впечатано, что сидящие в аудитории – это детвора, а никак не сексуальные объекты. Я же, чем более становлюсь старшим, тем сильнее вижу в них детей. Они отдаляются. Все так же остаются на втором, третьем или пятом курсе, я же, тем временем, становлюсь все дальше от них и постепенно направляюсь в бездну.