Чахотка. Другая история немецкого общества
- Автор: Мозер Ульрике
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 9785444814574
- Переводчик: Анна Александровна Кукес
- Жанр: История
Электронная книга - «Чахотка. Другая история немецкого общества». Краткое содержание книги:
Во время первой берлинской переписи населения 1861 года было установлено, что больше двух третей населения города проживают в квартирах не более чем из двух комнат, почти половина всех квартир в городе — однокомнатные, с печным отоплением[450]. Эта единственная комната с печью одновременно служила и кухней, и спальней. Туалеты, иногда человек на сорок, находились на лестничной площадке или во дворе. Свет и воздух попадали в комнаты через световые шахты, а иногда жилище располагалось и вовсе в темном подвале. Каждый десятый берлинец в 1880 году жил в подвальном помещении[451]. Большие многодетные семьи селились в помещениях ниже уровня реки Шпрее, среди плесени и вони.
Но перенаселенной берлинская квартира считалась лишь в том случае, если в одной отапливаемой комнате проживали пять и более человек, в двух отапливаемых комнатах — 11 и больше. В Берлине и Шарлоттенбурге, который тогда еще не был районом столицы, в 1895 году более 13 % всех квартир с единственной отапливаемой комнатой считались перенаселенными[452]. На рубеже XIX и XX веков Берлин был самым густонаселенным городом промышленной Европы[453].
Тот, кто, несмотря на страшную тесноту, не мог платить за жилье, становился «съемщиком кровати», которого за минимальную плату пускали поспать в чужую кровать, пока она не была нужна хозяину. В таких случаях одной кроватью или спальным местом на полу пользовались одновременно или по очереди, работая на фабрике в разные смены. Историк Томас Ниппердей называл это «проживанием без жилья»[454]. В 1880 году 15,3 % всех берлинских хозяйств сдавали койки «съемщикам кроватей»: это почти 40 тысяч хозяйств в рабочих кварталах города[455]. В Вене в 1910 году «съемщики кроватей» ночевали более чем в 20 % квартир[456]. Семьи и посторонние жили в невыносимой тесноте в одном помещении. В квартире постоянно двигались, приходили, уходили. Ни о какой приватности или интимности речи не шло. Томас Ниппердей так описал это состояние: «Голова рядом с ночным горшком, сексуальные отношения и воспитание детей — все в одной комнате, никакой дистанции, всё скоротечно»[457]. Рабочие семьи не были любовным гнездышком, они были в первую очередь «сообществом выживания».
Социальные реформаторы, зная, в каких условиях сосуществуют представители обоих полов, более всего опасались сексуальной распущенности, а то и вовсе распада семьи. Действительно, сексуальное и бытовое насилие, проституция и жестокое обращение с детьми были частым явлением в перенаселенных рабочих кварталах.
В одной брошюре Союза нравственности Германии пастор В. Филиппс сообщал на примере одного из трущобных кварталов Берлина: «Эти жилища с виду похожи на разбойничий притон, внутри же были обнаружены 53 некрещеных ребенка, 15 невенчанных пар, 17 пар сожителей[458], 22 проститутки с большим количеством сутенеров. За два года через этот дом прошли, согласно официальным данным, я подчеркиваю, ибо это звучит невероятно: 540 ночлежников, 230 преступников, 80 шлюх; кроме того, обнаружены 95 случаев сожительства, 130 внебрачных детей; 25 женщин имеют детей от разных мужчин, иногда от четырех. В целом же здесь проживали 250 семей, это 2000 человек, каждая семья — в одной комнате»[459].
Съемщики угла и кровати означали для рабочих женщин лишнюю работу по хозяйству: и без того многие женщины, желая улучшить свое положение, обременяли себя скудно оплачиваемой надомной работой и вынуждены были трудиться до глубокой ночи.
Если семья всё равно не могла платить за жилье, приходилось из одного убогого жилища перебираться в другое, еще безрадостнее: в подвал или в сырую, наскоро сбитую новостройку. «Сушильщиками»[460] называли жильцов, которые снимали квартиру в еще сыром, только что оштукатуренном доме до тех пор, пока жилье не подсыхало и сырость не испарялась. После квартирная плата тут же вырастала и становилась непомерной. Поэтому ежегодные переезды с квартиры на квартиру были не редкость: в Берлине в 1870‐х и 1880‐х годах треть всех семей меняла место проживания раз в год[461]. Иногда жильцы исчезали тайно ночью, иногда одной тележки хватало, чтобы разом увезти все пожитки. Рабочим семьям было неведомо, что такое буржуазное семейное гнездо.
2. Ранняя смертность
Сырые, темные и тесные квартиры пролетариата создавали идеальные условия для возбудителей тифа, холеры и чахотки. Берлинский профессор медицины доктор Каспер в 1835 году описал, насколько разными вырастут младенцы, рожденные на буржуазной вилле или в темном подвале. С помощью «таблиц смертности» Каспер показал, что из тысячи детей берлинской бедноты лишь 598 доживают до 10 лет, 486 — до 35 лет и только 226 — до 60 лет. Среди аристократов статистика была другая: 938 доживали до 10-летнего возраста, 753 — до 35 лет и 398 — до 60. «Если ребенку повезет родиться и вырасти в достатке и благополучии, судьба подарит ему еще 18 лет жизни, в отличие от того, кто родился у нищей матери на соломенном тюфяке»[462]. Врач Фридрих Остерлен спустя 20 лет подсчитал, что продолжительность жизни промышленного рабочего на треть, а то и вполовину короче, чем у представителя состоятельных сословий.[463]
450
Strohmeyer K. Op. cit. S. 49.
451
См.: Nipperdey T. Deutsche Geschichte 1866–1918. Bd. 1. Arbeitswelt und Bürgergeist. München, 1998. S. 147.
452
См.: Lenger F. Op. cit. S. 124.
453
См.: Glaser H. Op. cit. S. 85.
454
Nipperdey T. Op. cit. S. 142.
455
Saldern A. von. Op. cit. S. 38.
456
Lenger F. Op. cit. S. 126.
457
Nipperdey T. Op. cit. S. 144.
458
С 1877 года венчание в Пруссии было возможно только после светской регистрации брака. Судя по всему, «невенчанные пары» в этом перечислении — те, кто все же официально состоял в браке (в отличие от «сожителей», никак не зарегистрировавших свой союз). — Примеч. ред.
459
Цит. по: Glaser H. Op. cit. S. 87.
460
См.: Moser U. Berlin, 1908: Gesichter der Großstadt // GEO Epoche: Deutschland um 1900. Von Bismarck bis Wilhelm II: Aufstieg und Fall des Kaiserreichs, Heft 12/2004. S. 154–167, зд. S. 160.
461
Nipperdey T. Op. cit. S. 145.
462
См.: Frevert U. Krankheit als politisches Problem 1770–1880. Soziale Unterschichten in Preußen zwischen medizinischer Polizei und staatlicher Sozialversicherung. Göttingen, 1984. S. 125–126.
463
Frevert U. Fürsorgliche Belagerung: Hygienebewegung und Arbeiterfrauen im 19. und frühen 20. Jahrhundert // Geschichte und Gesellschaft. Zeitschrift für Historische Sozialwissenschaft, 1985. S. 420–446, зд. S. 424.