![Небесная голубизна ангельских одежд [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/0/6/5/3/nebesnaya-golubizna-angelskih-odezhd-litres-download.jpg)
Небесная голубизна ангельских одежд [litres]
- Автор: Осокина Елена Александровна
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1085-9
- Жанр: История искусств
Электронная книга - «Небесная голубизна ангельских одежд [litres]». Краткое содержание книги:
1928 год подошел к концу. Казалось, древнерусское собрание Третьяковской галереи не сильно пострадало. На продажу были утверждены четыре бывшие госфондовские и три остроуховские иконы, оцененные в общей сложности в 750 руб. Не следует, однако, забывать, что в отличие от Исторического музея, который революция превратила в основное хранилище национализированных иконных ценностей, собрание ГТГ в 1928 году, по оценкам исследователей, не превышало полторы сотни икон, так что потеря и десятка икон в то время для галереи была бы ощутима.
Однако даже те немногие иконы, которые в 1928 году были отобраны на продажу из ГТГ, пока оставались в галерее, передача их в «Антиквариат» затягивалась. Тем не менее иконные запасы торговой конторы значительно выросли за 1928 год. С 1 марта 1928 года – время начала изъятий из музеев – до 1 февраля 1929 года по Москве «Антиквариат» принял икон на сумму более 130 тыс. руб.[334] Речь идет о сотнях икон. Кто был основным поставщиком икон в «Антиквариат» в этот период? По словам сотрудницы Исторического музея Ольги Бубновой, в 1928 году из ГИМ на продажу было отобрано более тысячи икон, которые оценили в несколько десятков тысяч рублей. Может, Исторический музей был основным поставщиком «Антиквариата» в начальный период иконного экспорта?
Глава 2. Тем временем в историческом музее
Торговый ажиотаж вокруг икон в Историческом музее, как и в Третьяковской галерее, начался с январского 1928 года постановления СНК «О мерах к усилению экспорта и реализации за границей предметов старины и искусства». Как и в Третьяковке, в феврале в ГИМ прибыла противоречивая инструкция Главнауки, которая, с одной стороны, требовала отбирать на продажу наиболее ценное, но с другой – разрешала не трогать основные коллекции. Как и в Третьяковской галерее, благодаря чрезвычайно широкому толкованию понятие «основная коллекция» покрывало практически все художественное достояние, которое поступило в Исторический музей до и после революции, но это не уберегло музей от потерь. Тогда же, как и в случае с Третьяковской галереей, из Главнауки последовал запрет самостоятельно продавать ненужное музейное имущество через московские аукционы, что широко практиковалось в 1920‐е годы[335].
Ответственным за осмотр и отбор произведений искусства в Историческом музее был назначен некто Гриневич. Видимо, речь идет о Константине Эдуардовиче Гриневиче, археологе и историке Античности. В своей области он был хорошо известен благодаря раскопкам в Ольвии, Херсонесе и на Боспоре, которые Гриневич активно вел до революции и в 1920‐е годы. Гриневич не был специалистом по древнерусскому искусству, но он был образованным человеком[336]. Гриневич переехал в Москву из Крыма только в 1927 году и был в столице человеком новым. Во время описываемых событий он работал заместителем заведующего Музейным отделом Наркомпроса РСФСР. Если предположение о том, что речь идет о Константине Эдуардовиче Гриневиче, верно, то этот факт требует осмысления. В отличие от Третьяковской галереи, где ответственным за отбор художественных произведений на продажу был назначен сотрудник самой галереи, Лехт, в Исторический музей выполнять эту работу послали варяга. Как и многие другие специалисты, участвовавшие в сталинских распродажах художественных ценностей, Гриневич был репрессирован, арестован в 1932 году, но избежал трагической участи Анисимова, Ангарского и Позерна. После освобождения в 1939 году он оставался на спецпоселении в Томске. К счастью, там он смог заниматься любимым делом, поменялась лишь география: вместо Причерноморья Гриневич теперь проводил раскопки в Сибири.
Художественный «товар», отобранный на продажу из Исторического музея, как и в случае с Третьяковской галереей, первичную оценку стоимости получал в музее, затем поступал на суд общемосковской комиссии экспертов, которая, как уже говорилось, была сформирована в марте 1928 года. Важно напомнить, что Анисимов, заведующий отделом религиозного быта Исторического музея, где в то время хранились тысячи икон, и среди них шедевры древнерусской живописи, был членом комиссии, а значит, имел возможность уберечь лучшие иконы от продажи. Уже весной 1928 года члены комиссии стали наезжать в ГИМ для осмотра и описи художественных произведений. 12 апреля 1928 года сотрудник Исторического музея А. В. Орешников[337] написал в дневнике:
334
См.: Сведения о движении товаров собственных, комиссионных и долевых по Московскому, Ленинградскому отделениям Главной конторы «Антиквариат». Российский государственный архив экономики (далее РГАЭ). Ф. 5240. Оп. 18. Д. 2739. Л. 152 об.
335
В 1920‐е годы Исторический музей с санкции Наркомпроса продавал в основном картины, скопившиеся в его запасниках, через аукционный зал при Постоянной промышленно-показательной выставке ВСНХ, а также аукционный зал «Прага» у Арбатских ворот. Аукционер получал 10 % с продаж, остальное шло на нужды музея. (Документы об аукционных распродажах находятся в Научно-ведомственном архиве ГИМ, далее НВА ГИМ.) Аукционная деятельность не обошлась без скандала. В 1926 году в московском губсуде под председательством Эрлиха слушалось дело работников Исторического музея во главе с его бывшим директором Щекотовым и действующим директором Машковцевым, которые обвинялись в том, что по причине их халатности часть «значительных в художественном отношении картин, подлежавших направлению в музеи» была продана с аукциона за бесценок. По тому же делу проходили работники Главнауки, аукционных залов и антикварных магазинов, которым инкриминировались дача и получение взяток. См. газетную вырезку «Суд. Процесс работников Исторического музея» в: ГАРФ. Ф. 2306. Оп. 70. Д. 50. 27 об.
336
К. Э. Гриневич (1891–1970) – археолог-антиковед, историк искусства, музеевед; профессор (1926); доктор исторических наук (1944). Родился в Вологде в семье служащего. Учился на историко-филологическом факультете Харьковского университета (1910–1915). С 1914 года участвовал в археологических экспедициях в Ольвии, в Херсонесе, на Боспоре. В Петроградском университете занимался под руководством С. А. Жебелева, М. И. Ростовцева, Б. В. Фармаковского, с 1918 года доцент университета. Директор Керченского (1919–1921) и Херсонесского (1924–1927) музеев. С 1920‐х годов начал самостоятельные археологические исследования на Керченском полуострове и на Тамани. В 1927 году переехал в Москву. Зам. зав. музейным отделом Наркомпроса РСФСР, зав. отделом скульптуры Музея изобразительных искусств, доцент МГУ, действительный член Института археологии РАНИОН (1928). В 1932 году арестован, сослан в Томск, с 1939 года – спецпереселенец. Зав. кафедрой древней истории Томского университета (1940–1948). Проводил археологические исследования в Сибири. В 1948 году уволен во время кампании по борьбе с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом. В 1948 году переехал в Нальчик, профессор Кабардинского пединститута (1948–1953), провел археологические исследования Кабарды. По состоянию здоровья переехал в Нежин, а в 1953 году – в Харьков, профессор (1953–1970), зав. кафедрой (1953–1966) древней истории и археологии Харьковского университета. В 1956–1960 годах проводил раскопки в Ольвии. См.: Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 619–620.
337
В 1918–1933 годах Орешников в ГИМ заведовал отделом государственного быта и отделом монет, медалей и печатей.