Что-то похожее на молнию (ЛП)

На этот раз она не шутила. Ему хотелось забрать у неё лист обратно. Вместо этого он кивнул на него.

– Читайте дальше.

– Моя мечта, – сказала она. – Какая у тебя мечта?

– Бежать на Олимпийских играх. И не начинайте болтать о Паралимпийских играх. Может, они бледная имитация, или, чёрт, может, они тяжелее обычных и стоят больших похвал. В любом случае, мне всё равно, потому что мы говорим о моей мечте, а она была не такой. Я собирался на Олимпийские игры.

Эллисон мгновение смотрела на него.

– Я всегда думала, что это бред, что спортсменам-инвалидам не разрешают участвовать в Олимпийских играх. Надеюсь, это когда-нибудь изменится, потому что в этом есть примесь сегрегации.

– Да уж, – сказал Келли. – Есть.

– Если бы это изменилось, ты бы всё равно хотел участвовать? Или ты хотел бы выиграть на своих двух ногах, как в своей мечте?

– Я не хочу отвечать на это, потому что это прозвучит мелочно.

– Нет, – сказала Эллисон. – Нет ничего плохого в том, чтобы скорбеть о мечте, лишь бы это не мешало тебе найти новую, – она взглянула обратно на список. – Что насчёт фотографии?

– Это было моё хобби.

– А теперь?

– Я не могу держать камеру достаточно ровно. Я мог бы использовать треногу, но лучшие фотографии делаются спонтанно. Когда ты видишь что-то особенное, нужно действовать быстро, пока всё не исчезло. Твёрдая рука жизненно необходима.

– Может, теперь ты более ограничен, но ты мог бы сидеть в уличном кафе и держать глаза раскрытыми.

– И быть ниже объекта, который я хочу заснять? Я могу делать фотографии, но без полной свободы креативности мне больше не интересно.

– Понятно, – Эллисон снова опустила взгляд на список, затем подняла обратно на него. Она сделала так ещё несколько раз и фыркнула. – Сексуальная привлекательность? Ты, наверное, шутишь. Подожди, я принесу зеркало, потому что – не пойми меня неправильно, я счастлива замужем – но ты невероятно красивый.

Келли не смог сдержать улыбку. Он довольно хорошо относился к своей внешности, но он не говорил, что потерял свою красоту. Проблемы была не так проста.

– Я больше не отношусь нормально к своему телу, – сказал он. – Когда я голый, я стараюсь скрыть свою ампутацию.

Эллисон отмахнулась.

– Если у кого-то с этим проблемы, шли их куда подальше. Скоро ты найдёшь того, кому всё равно. Некоторых людей это очень заводит.

– Не уверен, что мне это нравится, – признался Келли. – Я просто хочу, чтобы это не было проблемой. Раньше мне никогда не приходилось о таком думать. Я просто мог быть собой.

– Но даже тогда, наверное, были черты, из-за которых ты чувствовал неуверенность, – сказала Эллисон. – Все из-за чего-нибудь переживают. Когда я была маленькой, мне хотелось, чтобы мои волосы были прямыми, как у белых девочек. А в последнее время я хожу в тренажёрный зал, чтобы убедиться, что этот зад сохранит упругость.

Келли был удивлён этим признанием. Ему казалось, что Эллисон в хорошей форме.

– Мой муж всё время говорит, как хорошо я выгляжу, – продолжала она, – и что, дряблая она или твёрдая, он всё равно будет любить мою задницу и всё остальное. Тем не менее, я всё время смотрю в зеркало и свожу себя с ума из-за этого.

– Я раньше переживал из-за волос на заднице, – признался Келли, по большей части для того, чтобы просто её успокоить. – Я даже однажды пытался её брить, но получил такое раздражение, что несколько дней не мог сидеть. По крайней мере, вам об этом переживать не нужно.

– Это ты так думаешь, – подмигнула она. – Понимаешь, о чём я? Все из-за чего-то переживают, и по большей части другим людям это не важно. Сейчас ты волнуешься из-за своей ампутации, вместо волос на заднице. Поверь мне, чем старше ты становишься, тем длиннее становится список этих переживаний.

Келли рассмеялся.

– Хорошо, ладно. Я постараюсь это запомнить.

Эллисон улыбнулась, снова глядя на список. Затем её лицо стало более серьёзным. Келли был рад, потому что это соответствовало тому, как у него скрутило желудок, ещё до того, как она произнесла имя.

– Уильям.

– Да, – произнёс Келли хриплым голосом.

– Расскажи мне о нём.

О боже. С чего бы начать? Обходить правду кругом казалось бессмысленным.

– Как вы относитесь к гомосексуальным людям?

Эллисон откинулась назад и выдохнула.

– Как бы выразиться? – на мгновение задумавшись, она продолжила. – Знаешь, когда ты первый раз рассказываешь кому-то, что ты гей, и предполагаешь, что человек не гомофобный олух, он обычно говорит, что знает другого гомосексуального человека? Не важно, насколько это не в тему, он упоминает дальнего кузена, друга семьи, местного мясника или даже героя из телевизора. И ты знаешь, что он хочет как лучше, но ты не уверен, как реагировать, потому что не все гомосексуальные люди знают друг друга. Я права?

Келли рассмеялся.

– Откуда вы всё это знаете? Вы...?

– Нет, – сказала Эллисон. – Мой лучший друг гей. Ох, отлично, теперь я говорю как все остальные! Я пыталась доказать, что я крутая, используя инсайдерскую информацию. Дело в том, что мой лучший друг скорее как вторая половинка. Может, я уже замужем за натуралом, но никто – серьёзно никто – не встанет между мном и моим мужем-геем!

Келли усмехнулся.

– Ну, у меня нет мужа, но мой парень по случайности гей.

– Уильям? Расскажи мне о нём.

Келли рассказал, начиная с самого начала. Большую часть истории он улыбался. Затем добрался до утра аварии и стал колебаться, но выражение лица Эллисон было открытым, так что он продолжил говорить. Как только он дошёл до того, как очнулся и обнаружил, что потерял ногу, он остановился, потому что знал, как Эллисон отреагирует.