Что-то похожее на молнию (ЛП)

Эллисон Кросс, ЛПК1, КПЗ2. Келли продолжал переводить взгляд с таблички с именем на столе и на саму женщину. На данный момент Эллисон скрепляла степлером документы, которые заполнила его мать. При этом она беззаботно болтала о вчерашней грозе, которая снесла три дерева и линии электропередач. По большей части слова пролетели мимо ушей Келли, пока он пытался определить, что значат аббревиатуры за её именем. Лицензированный пилюльный коновал? Кокаинщикам прихоти запрещены? Ничто и отдалённо не было вероятным. Он знал только то, что "К" значит консультант, потому что за этим он сюда и пришёл.

Пока что он не был впечатлён. У Эллисон не было своего секретаря. В маленьком зале ожидания стояло всего несколько стульев, и все были пусты. Люди не выстраивались в очередь, чтобы предоставить ей на обследование свои головы.

– Готов? – спросила она.

Келли кивнул. У него не было выбора.

Эллисон открыла дверь в другой кабинет, который был больше и впечатлительнее. Келли зашёл на своих костылях, замечая два диванчика перед столом. С одной стороны была классическая кушетка для пациентов, рядом со стулом. Он ни за что не пойдёт на это. Он направился к дивану, замечая, что его мать осталась в зале ожидания, дверь в который теперь была закрыта. Он присел, Эллисон села прямо напротив него, на другом диване.

Келли избегал взглядов на неё, вместо этого разглядывая множество растений в горшках. Или толстую свечу с тремя фитилями, что казалось излишним, ведь через большое окно на дальней стене проникало много естественного света.

– Здравствуй! – женщина помахала рукой, чтобы привлечь его внимание. – Я Эллисон. Приятно с тобой познакомиться.

– Келли, – ответил он. Была ли это первая проверка, потому что... – Мы уже познакомились в приёмной.

– Я знаю, – сказала Эллисон, – но иногда, когда я прихожу куда-то в новое место, я немного теряюсь, и подробности проходят мимо меня. Особенно, если я нервничаю.

– Я не нервничаю, – настаивал Келли.

– Отлично. Как ты себя чувствуешь?

Кроме того, что нервничал? Он задумался над вопросом. Эллисон наблюдала за ним широко открытыми глазами. Она выглядела обеспокоенной и искренне заинтересованной, но опять же, это была её работа. Он решил быть честным. По крайней мере, это даст ему шанс пожаловаться.

– Я расстроен, – ответил он.

– Ладно. Из-за чего?

– Я не хочу быть здесь. Не должен быть, потому что я не сумасшедший.

– Определённо нет, – легко ответила Эллисон. – Если бы ты был сумасшедшим, то говорил бы не со мной.

– Почему нет?

– Я консультант, не психолог. Я здесь не ставлю диагноз и не выписываю лекарств. Я здесь просто для того, чтобы мы могли поговорить. И, может быть, при этом мы сможем разобрать несколько твоих проблем.

– У меня уже есть друзья, с которыми я могу поговорить, – сказал Келли.

– Конечно, но иногда новый взгляд на ситуацию может быть бесценен. А ещё приятно доверить кому-то свои секреты. Иногда ты не можешь сказать что-то своим друзьям, потому что правда может задеть их чувства. О моих чувствах тебе переживать не надо, Келли, и твои секреты со мной в безопасности.

Он посмотрел на неё снова. Это всё была ловушка, верно? Опять же, что ему было терять? Худшее уже было известно.

– Я недавно принял несколько таблеток, – сказал он. – Моя мама нашла их и психанула. Теперь она думает, что у меня зависимость от таблеток, как у моей тёти Мэри, и это нелепо, потому что я в принципе уверен, что нужно непрерывно принимать таблетки, чтобы стать зависимым.

– Так определённо было бы легче, – сказала Эллисон. – Так что заставило тебя принять эти таблетки?

– Боль, – сразу же ответил Келли.

– Нога?

Келли фыркнул.

Эллисон мгновение смотрела на него.

– Ах, эта боль. Я могу понять. В колледже я напивалась только так. Если подумать, я пила не просто для того, чтобы почувствовать опьянение. Я пила, чтобы не чувствовать другого.

– Например?

– Боль, вызванную смертью моего отца. Я немного напивалась и обычно плакала из-за всего этого, но знала, что если продолжу пить, то не буду чувствовать ничего. Ну, кроме опьянения тем вечером и похмелья следующим утром. Но в то время я считала, что дискомфорт того стоит. Что насчёт тебя?

– У меня нет выпивки, чтобы напиваться.

– Нет, я имею в виду, почему ты принимаешь таблетки? Опьянение – это приятно, но ты пытаешься чего-то избежать?

– Себя, – ответил Келли, его горло сжалось. Эллисон кивнуло, будто это имело смысл, но не могло, потому что Келли сам едва это понимал.

– Если бы ты мог вернуться на год назад и дать себе баночку таблеток, думаешь, тот Келли взял бы их?

– Нет, – сразу же сказал он. – Тогда я в них не нуждался.

– Почему нет?

– Потому что у того Келли было всё. Может, тогда я этого не понимал, но у меня было всё.

– А теперь нет?

Келли нахмурился.

– Нет.

– Вот, что я тебе скажу, – сказала Эллисон. Она подвинула к нему листок бумаги. Затем бросила ему ручку, вынуждая его поймать её. – Почему бы тебе не составить список всех вещей, которые ты потерял за прошедший год. Не спеши. Я посижу здесь, поиграю на телефоне в Драгоценности. Это дурацкая игра, но лично я никогда не могу сосредоточиться, если знаю, что на меня кто-то смотрит.

– Вы хотите, чтобы я написал, что потерял? – недоверчиво спросил Келли.

– Ага, – Эллисон уже достала телефон и нажимала на кнопки. – Оу! Не забудь сверху подписать: «Что я потерял» и подчеркнуть. Так будет не столь официально.