Кант. Биография

Кнутцен на самом деле не был вольфианцем. Его философские искания в немалой степени продиктованы Вольфом, но его позиция была по своему основанию христианской. Так, его диссертация рассматривала проблему, вызывавшую больше всего споров между пиетистами и вольфианцами, а именно вопрос об отношении души или ума и тела. Занимая по сути антилейбницианскую и таким образом в меньшей мере антивольфианскую позицию, он утверждал, что теория предустановленной гармонии так же неверна, как окказионализм, и что единственной разумной теорией является теория физического влияния. В то же самое время он принимал ту точку зрения, что тела состоят из простейших частей. Это означало, что взаимодействие ума и тела является не взаимодействием радикально отличающихся субстанций (идея, вызывавшая множество проблем), а взаимодействием простых элементов друг с другом. Поскольку идея физического влияния тесно ассоциировалась в сознании многих ученых с Локком (и корпускуляризмом), вряд ли будет ошибкой утверждать, что Кнутцен защищал позицию Локка. Как бы то ни было, он разработал новую теорию, которая должна была служить альтернативой теории Лейбница – Вольфа. В первой своей диссертации на степень магистра он нападал на еще одну доктрину, тесно связанную с вольфианской философией, а именно на ту точку зрения, что мир мог существовать предвечно[284]. Для Кнутцена, как для любого лютеранина, мир – творение и задумка Бога, и он создан с определенной целью. Он никак не может быть вечньи[285]. Соответственно, не совсем правильно говорить, что Кнутцен был «вольфианцем». «Его пиетизм в основе своей восходит к великой линии Шпенера – Франке»[286]. На образ его мысли по меньшей мере столь же сильно повлияли английские, как немецкие источники. По всем его работам видно, что он знал и ценил британских философов больше, чем принято считать. Даже Эрдман, который изо всех сил старается охарактеризовать Кнутцена как вольфианца, вынужден признать, что его философские взгляды ближе к британским, чем к немецким философам, и действительно «указывают в направлении эмпирицистского скептицизма и идеализма английской [sic] философии»[287]. Что же касается эпистемологии, то Локк и его последователи появлияли на мысль Кнутцена больше, чем Вольф и его школа. Готшед ясно это видел. Он обвинял Кнутцена в том, что тот слишком близок к Локку в своих рассуждениях об ощущений[288]. Для Кнутцена, как и для Локка, внутреннее и внешнее ощущение формируют основу любого знания. Без материала, данного нам в ощущении, принцип противоречия не позволяет нам что-либо знать[289]. Нет сомнений, что Кнутцен читал «Опыт» Локка и считал его важным. В самом деле, он постоянно ссылался на Локка в своих лекциях и советовал студентам его читать, а перед смертью все еще работал над переводом труда «Об управлении разумом»[290].