Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Никакой опоры на так называемый пролетариат не было и не могло быть – российский рабочий не был к этому готов ни интеллектуально, ни с точки зрения его молодости как социальной прослойки российского общества. Он еще не выработал никаких первоначальных и примитивных форм самоорганизации и защиты своих прав в виде профсоюзов, создания условий для получения дополнительных образования и культуры. Русский пролетариат менее всех в Европе (из ведущих стран) был готов к управляющей роли в государстве. Он и идеологически не был готов к этому, так как у него не было практики борьбы за свои интересы: ему попросту не с кем было бороться, русская буржуазия была слаба, не организована политически и не имела политически определенной, внятной идеологии. Любопытно, что именно в России немалое количество буржуа поддерживали и морально и материально своих будущих могильщиков – революционеров-марксистов. Это именно что русский парадокс в истории, когда экономически господствующий класс добровольно и нравственно-сочувственно готовит своего врага. Поразительно, но русский купец (буржуа) во многом считал свой образ жизни и накопление богатств нравственно ущербным, греховным (мощное влияние ментальных черт русской культуры). Как тут было не совершиться революции против собственности под руководством горстки революционеров, живущей к тому же на средства представителей класса буржуазии, – тех, с кем им предстояло еще расправиться!

Доминантный аспект совершения революции в России и утверждение новых форм собственности, социальной жизни, идеалов, в конце концов, зиждился и на архаических представлениях и пожеланиях крестьянства. Но не в меньшей степени он основывался на потребности России (как особой цивилизации) в изменениях. Это был явно метафизический импульс, который, во-первых, исходил из постоянного нахождения России с самого начала петровских реформ в мировом потоке исторического бытия, а во-вторых, грозил, не будь никаких перемен в государстве, выпадением из истории. Конечно, этот последний момент не был отрефлектирован в менталитете русского крестьянина, но подспудно, интуитивно, он транспонировался через его ожидания новой жизни.

Поэтому прямой ответ на прямой вопрос – а была ли неизбежна русская революция? – заключается в следующем утверждении: безусловно, Да. У России не было больше времени для торможения в цивилизационном смысле.

Что было бы, если Россия смогла пойти по пути классической буржуазно-демократической революции? Проекция назад, в прошлое говорит о том, что не было реальной политической силы, которая могла бы возглавить и определить «нормальные» по европейским меркам формы этого процесса. Так что этот вариант также был «закрыт» для России.