Генерал Деникин. Симон Петлюра
- Автор: Козлов Александр Иванович, Финкельштейн Юрий Евгеньевич
- Год: 2000
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-01001-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал Деникин. Симон Петлюра». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
Большой резонанс на совещании вызвала зачитанная телеграмма Корнилова. Главком Юго-Западного фронта, перекликаясь с Деникиным, требовал введения смертной казни в тылу, главным образом для обуздания распущенных солдатских банд запасных частей; восстановления дисциплинарной власти начальников; ограничения круга деятельности войсковых комитетов; воспрещения митингов и противогосударственной пропаганды всяких делегаций и агитаторов на театре военных действий. Но, в отличие от Деникина, он предлагал введение в корпусах института комиссаров с правами утверждения приговоров военно-революционных судов и чистки командного состава. Керенский с облегчением воспринял послание Корнилова. В нем, по его оценке, «было некоторое более объективное отношение к солдатской массе и к командному составу». На фоне Алексеева, Рузского и Деникина, показавших «отсутствие всякого стратегического и политического горизонта», Корнилова он воспринял как «человека, шире и глубже смотрящего на положение вещей», по позднейшим его уверениям, по стилю телеграммы он тогда уже понял, что автором ее является кто-то другой.
Брусилов на совещании отсиделся, промолчал.
Заключительную речь произнес Керенский. Оп говорил о неизбежности стихийности в демократизации армии, обвинил генералов в приверженности к старому и в сведении всех причин поражения летнего наступления к революции и ее влиянию на солдат. Как говорил он позже, «вино ненависти к новому затуманило старые мудрые головы». Для них «в прошлом все было прекрасно». «Россия и Временное правительство, — считал министр-председатель, — остались без совета и помощи вождей».
Таким образом, совещание не достигло своей цели. Все его участники разошлись с тяжелым чувством. И Деникин тоже, но в глубине души у него теплилась надежда, что голос генералов все-таки услышан.
Уклонение от активной работы на совещании Брусилову, по-видимому, представлялось самой оптимальной позицией. Однако Керенский расценил ее крайне отрицательно, как показатель того, что Верховный не знает, что ему делать дальше и как продолжать курс с большим уклоном не на командный состав, чего требовали генералы, а на солдатскую массу. На совещании Брусилов, подчеркивал Керенский, «не противопоставил ничего своего этим разговаривающим генералам». Он не был контрреволюционером, по при отсутствии у него ориентировки и больших колебаниях, делал вывод военный министр, «оп не может дальше руководить армией». Усиливавшаяся угроза германского наступления требовала срочной замены Верховного.
Выбор оказался чрезвычайно узким. Назначение человека с программой Деникина, считал премьер, сразу бы вызвало «генеральный взрыв во всей солдатской массе». Оставаясь с Брусиловым, значило идти «навстречу событиям в полной пе-известности». Продолжение операций на отдельных направлениях фронта создавало опасность усиления разрухи и распыления армии. Выбор со всей определенностью пал на Корнилова, только что отмеченного производством в чип генерала от инфантерии, который совсем недавно, 11 июля, предложил «немедленно прекратить наступление на всех фронтах», а 16 июля, как тогда показалось Керенскому, отмежевался от «контрреволюционного генералитета». Кроме того, это совпадало и с возникшим тогда планом Керенского сформировать новый состав правительства «па принципе утверждения сильной революционной власти». И в этой связи Корнилов рассматривался также как кандидат на должность Верховного главнокомандующего, М. М. Филоненко — Верховного комиссара при нем, а Б. В. Савинков — на пост Управляющего военным министерством.
18 июля последовали два указа Временного правительства Правительствующему Сенату. Один — о назначении Верховным главнокомандующим Л. Г. Корнилова, другой — о назначении генерала В. А. Черемисова главнокомандующим Юго-Западного фронта. В тот же день Керенский поздравил Корнилова с этим знаменательным событием и выразил ему пожелания боевых успехов. На следующий день, 19 июля, Корнилов разразился в адрес правительства двумя телеграммами ультимативного характера. Первая гласила: «Постановление Временного правительства о назначении меня Верховным главнокомандующим я исполняю как солдат, обязанный являть пример воинской дисциплины, но уже как Верховный главнокомандующий и гражданин свободной России заявляю, что я остаюсь на этой должности лишь до того времени, пока буду сознавать, что приношу пользу родине и установлению существующего строя. Ввиду изложенного докладываю, что я принимаю назначение при условиях: 1) ответственности перед собственной совестью и всем пародом, 2) полное невмешательство в мои оперативные распоряжения и потому в назначения высшего командного состава, 3) распространение принятых на фронте за последнее время мер и на те местности тыла, где расположены пополнения для армии, 4) принятие моего предложения, переданного телеграфно Верховному главнокомандующему к совещанию в Ставке 16 июля». Как впоследствии узнал Деникин, первоначально эту телеграмму редактировал В. Завойко, пользовавшийся тогда большим доверием у Корнилова и оказывавший на него сильное политическое влияние. В ней содержался пункт с неприкрытой угрозой — в случае, если Временное правительство не исполнит требования, «объявить на Юго-Западном фронте военную диктатуру».
Во второй телеграмме, ссылаясь на первую как на юридическое обоснование новых требований, Корнилов указывал: так как Черемисов назначен без согласования с ним, он требует от военного министра «отменить сделанное назначение», ибо иначе он «не признает возможным принять на себя Верховного командования». 20 июля Корнилов послал телеграмму Савинкову: «До получения категорического ответа на мои телеграммы я в Ставку не выеду». И действительно Корнилов продолжал находиться в Бердичеве до 24 июля, пять дней самовольно не приступал к исполнению своих служебных обязанностей, хотя для фронта было опасно промедление и одного часа.
Такой поворот событий буквально шокировал Керенского. Оп предложил Временному правительству немедленно уволить от должности Корнилова, «если хотим восстановить дисциплину в армии», и предать его «суду по законам военного времени». Но другие министры с этим не согласились. А Корнилов и его окружение, по мнению Керенского, расцепили «эту снисходительность власти как ясное доказательство ее бессилия». И это было очень близко к истине. Хотя Деникин при этом не отрицал права правительства «заставлять всех уважать власть». Но, указывал он, «у военных вождей не было других способов остановить развал армии, идущий свыше; и если бы правительство поистине обладало властью и во всеоружии права и силы могло и умело проявлять ее, то не было бы ультиматумов ни от совета, ни от военных вождей. Больше того, тогда было бы ненужным 27-е августа и невозможным 25-е октября».
Корнилов упорно стоял на своем, пока в Бердичев не приехал Верховный комиссар Филопепко и не сообщил, что все его требования приняты правительством, Черемисов назначен в распоряжение военмина, а временным главнокомандующим Юго-Западного фронта назначен генерал П. С. Балуев. 24 июля Корнилов вступил в должность Верховного главнокомандующего с чувством одержанной победы над правительством.
Призрак «генерала на белом коне», возникший в июне, к концу июля получил, по определению Деникина, «все более и более реальные очертания». Вокруг него сплачивались томившиеся, страдавшие от безумия и позора, в волнах которого захлебывалась русская жизнь. Шли и честные, и бесчестные, и искренние, и интриганы, и политики, и воины, и авантюристы. Но все в один голос говорили ему: «Спаси!» «А он, — резюмировал Антон Иванович, ставший Корнилову ближайшим соратником, — суровый, честный воин, увлекаемый глубоким патриотизмом, неискушенный в политике и плохо разбиравшийся в людях, с отчаянием в душе и с горячим желанием жертвенного подвига, загипнотизированный и правдой, и лестью, и всеобщим томительным, нервным ожиданием чьего-то пришествия, — он искренне уверовал в провиденциальность своего назначения. С этой верой жил и боролся, с нею же умер на высоком берегу Кубани.
Корнилов стал знаменем. Для одних — контрреволюции, для других — спасения Родины.
И вокруг этого знамени началась борьба за влияние и власть людей, которые сами, без него, не могли бы достигнуть этой власти…».
Одним из главнейших направлений стала борьба с большевистской пропагандой и лояльным отношением к ней Временного правительства. В Ставке, а потом и в штабе Западного фронта, ее возглавил А. И. Деникин, считавший эту деятельность большевиков самой серьезной угрозой для фронта. Под его руководством тогда было установлено, что центры большевистской пропаганды и солидаризировавшихся с ней других левых, экстремистских, националистических организаций возникли по всей Европе при финансовой помощи Германии еще в 1915 г. В частности, с тех пор активно действовали в Гааге «Комитет революционной пропаганды», в Австрии — «Союз освобождения Украины», в Дании — «Копенгагенский институт» Парвуса; в Швейцарии — «Комитет интеллектуальной помощи русским военнопленным в Германии и Австрии»; издавался целый ряд газет: в Женеве — «Социал-демократ» (Ленин), «На чужбине» (Чернов и Кац), «Русский вестник», «Родиая речь», «Неделя», в Париже — «Наше слово» (Троцкий) и другие.