«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

Впрочем, собственно национальное или этническое начало в моем понимании здесь не причем. Это все факторы изначальные, плоские, как кирпичи, из которых огромный многомерный домина сложен.

Скажем, родились вы печенегом, однако здесь, на Кировской, выросли, образовались. И характер у вас «московский», а значит человек вы нервный, а значит впечатлительный и понимающий. Ведь только такой конституции человек и ощущает сгущение всевозможных ароматов старины, улавливает своим жадным до красоты взглядом, приметы подспудной художественности. Для такой личности эта самая бывшая Мясницкая, со всеми улочками да переулками, втекающими в нее прихотливо извилистыми ручейками, – просто праздник сердца. Здесь все тебе и рядом, и неподалеку.

Судите сами. Направо от нас, в переулке, дом Петра Вяземского стоит, в котором по преданию сам Александр Сергеевич Пушкин с супругой его княгинею мило озорничал.

И другого Александра Сергеевича – неприятеля его, что «Горе от ума» сочинил, особняк тут, налево от нас, чуть подальше будет. И памятник ему же, Грибоедову, на Чистопрудном бульваре красуется.

И единственный на всю Москву католический храм – костел Святого Людовика работы архитектора Бове тоже тут рядом.

И здание МУЖВЗ, оно же в последствии ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН, со знаменитым балконом, откуда по воспоминаниям Бориса Пастернака профессура местная народными беспорядками любовалась. Вот оно – в ста метрах от нас, напротив Главпочтамта.

И ателье русского итальянца, князя Паоло Трубецкого, куда казаки натурщики прямо-таки на конях и въезжали. Стоит себе целехонько.

И флигель, где Леонид Осипович Пастернак с семейством своим проживал и куда всяческие тогдашние знаменитости вроде Скрябина или же Льва Толстого наведывались – тоже сохранился. Могу показать.

И буквально в двух шагах от нас, пусть потухшие, но все же очаги русского авангарда: квартира Родченко со Степановой, и квартира Крученыха, и бывшая мастерская Фалька, затем Лабаса, а в конце Кировской – дом, где Владимир Владимирович Маяковский благополучно застрелился, за что ему в награду от родного советского правительства пожалована была «вечная память». И прочее, прочее и прочее, включая шедевры русского конструктивизма на Лубянке вместе с их содержимым.

Вот так-то, молодой человек! Из всего вышеизложенного получается, что находимся мы с вами в данный момент в му-зе-е. Точно так! – ибо Кировская теперешняя, конечно со всем своим окружением, она и есть сама по себе музей, или, лучше сказать, кунсткамера московской архитектуры. Вы здесь найдете все, что душа пожелает – от украинского барокко до швейцарско-французского конструктивизма.

И еще скажу – о Москве в целом. Как вы думаете, из чего ее особый колорит проистекает, тот самый, что и формирует особый, «московский» характер?