![Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/5/0/4/7/vot-ono-schaste-litres-this-is-happiness-download.jpg)
Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]
- Автор: Уильямс Нейл
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Фантом
- ISBN: 978-5-86471-889-6
- Переводчик: Шаши Александровна Мартынова
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]». Краткое содержание книги:
Найлл Уильямз владеет техникой голографического письма, когда целый космос умещается в песчинку и этой же песчинкой выражается. В каждой фразе романа – макрокосм ирландской деревни, которая и есть вселенная, куда вотвот протянутся электрические провода. «Вот оно, счастье» – забавный, наблюдательный, иногда смешной и неизменно трогательный оммаж безмятежности, которую можно попробовать создать заново. Это роман о взрослении – и отдельных людей, и самого времени как такового. И, конечно, это роман о силе и власти людских историй.
Кристи, облаченный в исподнее, улегся на пол и принялся отжиматься, не отжимая ничего ни от чего, кроме шеи и головы. Тело оставалось примагниченным к полу. Кристи не расстроился, а продолжил в том же духе, поднимая и опуская голову и, возможно, воображая подъем всего остального. Он насчитал их десять, после чего перекатился на спину и проделал обратное: поднатужился и поднял от пола голову, но более ничего – так он качал пресс. Затем Кристи встал и принялся двигать вверх-вниз руками, сжатыми в кулаки, словно толкая чугунную штангу. Чтобы придать этому спектаклю весомости, он каждый раз натужно пыхтел и сразу следом перешел к упражнению “руки-пропеллеры” – с такою силой, что лицо его сделалось ярко-красным, и я забеспокоился, что там подумают Дуна с Сусей.
Вопреки сомнительной ценности этой программы, Кристи, закончив, обрел лоск физического благополучия – и вдобавок сияние добродетели. Закинул в себя остатки воды из стакана.
– Если пойдем завтра на все три Мессы, поймаем ее.
– Что?
– Она будет в церкви. Возможно, на десятичасовой, но чтобы уж наверняка, мы пойдем к восьмичасовой, а если ее не окажется ни на первой, ни на второй, то придет к полудню. Когда я отправлюсь к Причастию, ты иди следом и приглядывай за ней – смотри, признает меня или нет. Не собираюсь я смущать ее – останавливаться и глазеть. Я просто замру, и ты увидишь, как она откликнется, уловишь любой знак, и мы поймем, от какой печки мне плясать.
Он это тщательно продумал и теперь, излагая, оживился лицом.
– Я не пойду.
– Пасхальное воскресенье ж.
– Я не пойду.
– Даже воры ходят в Пасхальное воскресенье.
– Да как вы ее вообще узнаете? Миссис Гаффни, – сказал я, смутно догадываясь, что это имя его ранит. – Пятьдесят лет спустя, как вы ее узнаете?
– Узна́ю.
– В общем, ничем не могу помочь. В церковь не пойду. Не верую в Бога.
– Тсс. – Он прихлопнул эту мысль обеими руками, словно маленький костер. Подался ближе, зашептал: – Не говори такого. Он тебя калекой сделает или слепым. Просто в доказательство.
Как на такое ответить? Я отложил книгу и погасил лампу. Кристи забрался в постель, сложил руки на груди.
– Грядут чудеса – для нас обоих.
Этого я спустить не мог. Оперся на локоть.
– Как можно такое говорить? Чепуха это. Откуда вам знать?
– Знает только Бог. Но Он стар, и Ему надо напоминать. – Кристи возвысил голос и произнес в тростник: – Для Ноу и Кристи грядут чудеса.
16
В Фахе на всех трех службах в Пасхальное воскресенье бывало полным-полно народу. По всевозможным причинам – семейная традиция, привычки сна или бессонницы, потребность в молитве или в том, чтобы с молитвой разделаться, – те или иные прихожане выбирали себе определенную Мессу и обычно ее придерживались.
Мы с Кристи сели на велосипеды, пока Суся доила Герти, а Дуна чистил свои начищенные башмаки. Деду хватало благородства помалкивать, но как знал я, что его дух уязвлен моим отказом от церкви в Страстную пятницу, так же я знал, что в некоторой мере исцелен он тем, что я еду с Кристи. Жизнь полна увечий и исцелений, мы ушибаемся друг о дружку, просто живя, но есть надежда, что в некоторые дни мы это осознаём. Дуна с Сусей впрягут Томаса в телегу к десятичасовой Мессе.
Раннее утро Пасхального воскресенья в Фахе – нечто безмятежное и безупречное. Каким бы абсурдным это ни показалось – солнце над полями, небо низкое, но неопровержимо синеющее, – никак нельзя не ощутить, до чего в ладу эти края с праздничным днем. И хотя в те времена сам я насмехался над собою за такие мысли, в то утро, чтобы ничего не почувствовать, надо было оказаться камнем. Покой, простору подобный.
Мы катились к деревне без спешки и безмолвно – Кристи, отмытый и царски надушенный, заряженный серьезностью своего похода, жал на педали широко, чтоб уберечь штанины от капризов цепи. О чем думал он, какими именно предвидел дальнейшие обстоятельства, мне неизвестно, однако я теперь понимал, что он все обустроил – работу с электричеством, приезд в Клэр, в Фаху и к Сусе с Дуной, – чтобы у алтарной ограды в Святой Цецелии в Пасхальное воскресенье увидеться с Анни Муни.
В то время мысль эта оказалась для меня непомерной. Жизни людей были маленькими и будничными, думал я, а последние величественные жесты сердца исчезли, вероятно, вместе с Йейтсом.
В полях коровы – память их растворена в столь многих жидких утрах, полуднях и вечерах, что они забыли, как грезили об апрельской траве, и милостью, уготованной тем, кто покойно живет в вечном “сейчас”, стоя в зеленой сладости, забыли о мерзлой пастьбе в февральской грязи. На дорогах – пешком, на велосипедах, в телегах и автомобилях – невеликий, но неистощимый поток ранних празднующих, и всеми мимоходными кивками, краткими и полными, взглядами полу– и четверть-, а то и просто вскинутыми большими пальцами они в безмолвном своем красноречии сообщали одно и то же: Так Пасха же.