Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]

Мы оставили велосипеды у кузни. Двумя тщательными одергиваниями, спереди и сзади, Кристи поправил пиджак, разгладил ладонью бороду.

– Как я выгляжу?

– Что?

– Как я выгляжу?

– Усталым. Запыхавшимся. Лицо красное.

Не взбодрят такие слова никакого воздыхателя, но Кристи преодолел действительность, втянув живот.

– Это все солнце. Румянец – здоровье.

Кристи зашагал по Церковной улице, а я заспешил следом, осознавая, что этим утром я не меньшая диковина, чем сам Кристи, и что для христиан, уже рассевшихся на подоконнике почтового отделения, я стану первой байкой того дня. Отсиди я все три Мессы, одному Богу известно, что там Фаха подумает.

Поскольку размещаться она могла либо в Женском, либо в Длинном приделе, Кристи выбрал ряд на полпути к алтарю. Мы устроились с самого краю, и нас тут же окутала белая цветочная амброзия.

Как это постановлено церковными властями, кто целиком и полностью пренебрегает особенностями климата за пределами Рима, лилии для Пасхи – штука жизненно важная. Всю Страстную неделю миссис Куилли, женщина маленькая – одна крупная пуговица на пальто – бралась за свою изнурительную ежегодную миссию: добыть наилучших “апостолов в белых ризах”, и миссия эта отягощалась тем, что миссис Кинг из Булы, женщина крупная – три маленькие пуговицы на пальто, – бралась за то же дело, а также тем, что не было нигде ни единой лилии в цвету. Предпринимались экспедиции, взывали к обещаниям, сделанным год назад, – миссис Куилли пыталась отыскать по крайней мере двенадцать белых рожков. Но даже в географию встроена иерархия: цветочники в Эннисе бронировали лучшие цветки для своего собора, вторые по качеству – для Святого Иосифа, третьи – для Братства[52], четвертые – лишь с самой малой ложью во спасение – были обещаны, когда миссис Кинг бронировала их для Булы, со словами, что они самые прекрасные. Может, прелестных маргариток, милочка? Преисполнившись самую малость худшего мнения о человечестве, но с прежним упорством миссис Куилли добыла двоюродного двоюродных своего мужа, работавшего на Масляном рынке в Лимерике, протряслась два часа в рыдване до города, оттяпав часть личных средств, отложенных на Дворец Епископа, и автобусом приехала обратно – с архангельским видом победительницы: четыре передних сиденья были убраны лилиями.