Интонация. Александр Сокуров
- Автор: Уваров Сергей
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1080-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Интонация. Александр Сокуров». Краткое содержание книги:
Сергей Уваров (р. 1987) — культуролог, журналист. Кандидат искусствоведения. Член Союза композиторов РФ, член художественного совета Молодежного отделения Союза композиторов РФ. Автор монографии «Музыкальный мир Александра Сокурова» (2011).
В оформлении обложки использовано фото из личного архива А. Н. Сокурова.
А вообще есть у него друзья?
Трудно сказать. Я не знаю, дружит ли он с кем-то. По-моему, он очень одинокий человек. Ну, это его право, его дело, его жизнь. Так и должно быть, наверное… Он такой человек — в коконе своих мыслей, чувств и решений.
Что он вам сказал, когда вы окончили вашу последнюю совместную работу?
Он сказал: «До новой встречи». Так я и жду этой новой встречи.
Глава IV
В 1990‐е в жизни Сокурова происходят два важных события, во многом меняющих его мировоззрение и самоощущение.
Во-первых, он впервые оказывается на войне: режиссер едет на афгано-таджикскую границу, где в это время идет вооруженный конфликт с участием российских пограничников, и снимает там пятисерийную документальную ленту «Духовные голоса», каждый день рискуя жизнью. Позже состоятся его поездки в Чечню и на Северное море, где Сокуров проведет немало времени на военном корабле.
Во-вторых, в середине 1990‐х Сокуров впервые посетил Японию, и эта страна надолго станет для Сокурова особенно близкой и важной. Там режиссер снимет в общей сложности пять фильмов: документальную японскую трилогию («Восточная элегия» / «Смиренная жизнь» / «dolce…»), начальную сцену для «Робер. Счастливая жизнь» и (уже в 2000‐х) полнометражную игровую ленту «Солнце».
Конец 1990‐х увенчался триумфом Сокурова на Каннском фестивале: фильм «Молох» взял приз за лучший сценарий. Победы продолжаются и в начале нового века: «Телец» опять штурмует Канны, а новаторский «Русский ковчег», снятый в Эрмитаже одним непрерывным кадром, имеет кассовый успех в США.
Тем временем Сокуров неожиданно для всех обращается к музыкальному театру: пробует ставить «Гамлета» Амбруаза Тома в Новой опере (и не заканчивает работу из‐за конфликта с Евгением Колобовым), затем разрабатывает идею постановки «Хованщины» Мусоргского вместе с Ростроповичем. Кульминацией этой тенденции становится постановка «Бориса Годунова» в Большом театре (2007), но, в отличие от кинематографических работ Сокурова, его театральная деятельность вызывает неоднозначную реакцию ценителей искусства. Вдобавок к этому большинство проектов так и не удается воплотить в жизнь: от постановки «Хованщины» Мусоргского отказывается «Ла Скала», а работу над «Орестеей» Танеева прерывает глава Михайловского театра Владимир Кехман. Это уже выливается в политический скандал: причиной отмены постановки режиссер и многие причастные к этой истории лица называют открытое письмо в адрес губернатора Санкт-Петербурга Валентины Матвиенко против возведения здания Газпрома «Охта-центр». Сокуров подписал письмо и вместе с другими известными общественными и культурными деятелями в итоге добился временной отмены строительства. С этого началась активная деятельность режиссера по защите исторического облика Петербурга, и в итоге он стал одним из лидеров этого движения.
Война и мир
В 1993 году вы попали на границу Афганистана и Таджикистана, где сняли в разгар боевых действий пятичасовую ленту «Духовные голоса». Это было ваше желание?
Абсолютно мое желание. Я знал, что там происходит, и в данном случае меня даже не так интересовало кино, сколько хотелось на себя посмотреть. Потому что я уже достиг определенного возраста и надо было понять, что я собой представляю на самом деле — на войне это очень быстро проверяется. И такие поступки иногда надо делать, потому что там ты себе честно отвечаешь на вопросы. Отвечают твои ноги дрожащие, сознание, которое отключается или нет, умение твое быть с людьми в окопах на равных и быть принятым ими и так далее.
Вы узнали о себе что-то новое?
Конечно.
И вас обрадовали эти знания?
Они сделали меня другим. Они перевели меня в другую часть моей жизни.
Если бы у вас была возможность отменить это, чтобы вы остались тем, кем были до того, вы согласились бы?
Нет, конечно нет. Я решился на этот большой риск, потому что понимал, что какую-то часть себя я исчерпал.
То есть это был некий кризис?
Кризиса не было, потому что я активно работал и знал, чего хотел, но какое-то внутреннее ощущение права, которое я даю себе на то, что разговариваю с людьми или нет, мне нужно было получить, пройдя через это чистилище. Посмотреть на смерть, хотя я, конечно, видел ее… Я же был на первой чеченской войне.