Хочу тебя испортить

Нет, правда, что мы можем здесь делать? Зачем все это?

Я думала, что Бойко потащит меня на очередную гулянку. Никак не рассчитывала, что мы останемся наедине. Да еще и спать, говорит, будем в одной кровати. Как это спать с парнем? Не представляю.

Пока из ванной слышится шум воды, обхожу небольшую квартиру вдоль и поперек. Чуда не случается — других горизонтальных поверхностей, подходящих для сна, не находится.

Пытаюсь придумать, как выбраться из этой скользкой ситуации и не нарушить при этом своего слова. Только вот ничего умного в голову не приходит.

Шум воды стихает. Открывается и тонко скрипит дверь. По коридору расходится звук неторопливых шагов. Я на мгновение зажмуриваюсь, судорожно вдыхаю, стараюсь не позволять сердцу ускоряться… Распахиваю глаза, когда понимаю, что больше в комнате не одна. И задыхаюсь при виде полуголого Кирилла. То есть… На нем, конечно, остались штаны. Но все же… Так как пляжи я не посещала лет семь, можно сказать, впервые вижу мужской торс. И меня это неожиданно смущает.

Еще и взгляд… Зачем он всегда так смотрит, будто я во всех бедах мира виновата? Словно ему лично от меня что-то жизненно необходимо.

Делаю вид, что мне совсем неинтересно рассматривать его гладкое мускулистое тело, потому как… Мне действительно не интересно!

— Зачем мы здесь? — не выдерживаю тишины. Пытаюсь говорить спокойно, но удается с трудом. — Поедем домой лучше…

— Не лучше.

Голос колючий, как и его взгляд. По моей коже будто грубой одежной щеткой проходится. Едва сдерживаю дрожь. Но продолжаю цеплять Кирилла, даже когда он отворачивается и идет к окну.

— По-моему, ты совершенно бессмысленно используешь свой выигрыш.

— Мне приходится его использовать, забыла?

— Нет, не забыла. Только ты так и не объяснил, для чего это делаешь. Зачем? Я думала, ты сам все решаешь. Кажется, даже твои друзья на тебя никакого влияния не имеют. Артем говорит…

— Хватит трещать, — грубо обрывает меня Бойко.

Резкими движениями открывает окно и подкуривает сигарету.

— Я не могу прекратить, — честно сообщаю ему после небольшой паузы. Рассчитываю, что ее хватает, чтобы гнев Кирилла притушился. — Я ничего не понимаю. Я нервничаю. Не успокоюсь, пока ситуация не станет для меня понятной. Надо что-то делать! Как-то определить, просчитать, выяснить… — торможу словесный поток, лишь когда Кир ко мне оборачивается.

Его взгляд заставляет замереть. Только не злость в нем превалирует. Нечто другое, мне незнакомое. У меня от этого в груди запутанный сгусток перезаряженных эмоций тает, растекается и горячей волной ухает вниз.

— Любомирова… — выдыхает Бойко так, будто дальше намеревается сказать что-то крайне важное. И зачем-то тормозит себя. Еще раз вздыхает и резко выпаливает: — Просто ложись, мать твою, спать.