Рассказ о первых поселениях юга нашей области в исполнении Виктора Степановича настолько увлекает меня, что я даже забываю, по какой причине нахожусь у него в гостях. А когда вспоминаю, огорчаюсь еще сильнее. И до конца чаепития уже не могу расслабиться.
С Бойко никуда ехать не хочу. Но он снова напирает со своим требованием «использовать второй день», едва мы с ребятами оказываемся на улице.
— Ты за свои слова отвечаешь? — надвигается, будто какой-то, черт возьми, гопник, вынуждая меня отступать.
Понимаю ведь, что он намеренно меня провоцирует… Понимаю и ведусь! Как еще я должна выйти из этой ситуации, если не принять вызов?
— Кир, оставь ты ее уже. Успокойся, — вступается за меня Чара, придерживая друга за плечо.
Меня это только сильнее смущает. А братца почему-то злит.
— Не надо меня успокаивать, — выталкивает он, пронизывая Чарушина таким взглядом, что мне страшно становится. — Не стоит.
— Ты мне обещал, — невозмутимо напоминает Артем.
По-моему, его эта ситуация даже забавляет… Странно.
— Я помню, — грубо отзывается Бойко. Смотрит на Чару, а дыханием ударяет меня. Вздрагиваю сначала из-за этого контакта, а пару секунд спустя — из-за взгляда, который он вновь на меня переводит. — Ничего я ей не сделаю. Поговорить нужно, — жестко шмыгает носом и морщится. С таким видом отстраняется, словно от меня неприятно пахнет. Что за придурок? Мне нечего стыдиться, но он меня в очередной раз смущает. Щеки жжет и покалывает, а в руках дрожь возникает. Про усиленную работу сердечной мышцы я уж молчу… Сколько она еще выдержит? — Едешь? Или все — Центурион сдулся?
— Конечно, еду, — выпаливаю раньше, чем успеваю придумать какой-то умный и изворотливый уход от этой провокации.
Кирилл ухмыляется и с видом победителя направляется к машине.
— Если что, звони, — перехватывает мое внимание Артем. — В любое время.
— Хорошо. Спасибо, — сжимаю на прощание его ладонь и шагаю к автомобилю.
Бойко уже завел двигатель. Прокачивает педаль газа, как дурной. Рев мотора оглушает. У меня пробегают мурашки и дрожат все конечности. Но я все равно забираюсь в салон. И едва это делаю, сбивается еще и мое дыхание.
Встречаю взгляд Кира и невольно вспоминаю, чем заканчивались все те разы, когда я с ним куда-то ехала.
Мама будет думать, что я осталась у девчонок. До утра меня никто даже искать не кинется.
— И куда мы? — спрашиваю, наивно рассчитывая на ответ.
Он, как обычно, не отвечает.
Автомобиль срывается с места, и меня начинает трясти еще сильнее. А когда я нервничаю, то выдаю то, что больше всего беспокоит.
— Ты правда собирался размахивать там битой? На самом деле способен избить человека? — повышаю на эмоциях голос.
А Бойко хоть бы что! Он даже не смотрит на меня!
— Кирилл! — пытаюсь обратить его внимание на себя и привлечь к ответу. — Скажи мне! Что ты за человек?
— Думай, как хочешь, — судя по тону, ему действительно плевать.
— Ты же… Ты же просто так… Ты же просто рисовался… Ты же просто хотел его напугать…
С ума сойти, сижу и строю предположения, чтобы оправдать его. Зачем? Мне так хочется, чтобы он воспользовался одним из вариантов. Но Бойко поворачивает ко мне лицо, смотрит, не скрывая замешательства, и молчит. Потом и вовсе отворачивается.
— Так ведь нельзя… — потерянно выдыхаю я.
— Как? — внезапно взрывается он. — Как, Варя, как? — кричит, а я сжимаюсь и моргаю. — Думать о ком-то лучше, чем он есть, и искать ему оправдания — вот, что нельзя! Ты ненормальная, а? — расходится все сильнее. — Что мне еще сделать, чтобы ты убралась, блядь, с моих глаз?
— Что сделать? — кричу я в ответ. Мне даже все равно, что за руганью Бойко все реже смотрит на дорогу. — Почему же ты остановился, когда увидел меня там? Почему?
