Темное сердце [Darkest Heart - ru]

Ее губы сжались в тонкую линию. Я хотел смягчить их своими собственным, убрать это мрачное выражение, которое она носила. Ее взгляд метнулся к полке позади меня, прежде чем она села на край кровати и начала надевать ботинки.

— А что за история с чашей?

Даже не взглянув, я улыбнулся.

— Это была чаша, из которой пил король Генрих VIII на коронационном пиру в Вестминстер-холле вскоре после того, как женился на Екатерине Арагонской.

Морщинка прорезала середину ее лба.

— Зачем тебе собирать что-то подобное?

Я пожал плечами.

— Это был символ великого царя до того, как он пал. Довольно ироничная часть истории, ведь тот день был началом конца для него.

— Из того, что я знаю о человеческой истории, он был процветающим королем.

Я усмехнулся.

— Возможно. Но какой ценой?

Ее брови изогнулись в ответ на тот самый вопрос, который она задала мне несколько минут назад.

— Он был предателем. Все просто.

Она нахмурилась еще сильнее, но снова посмотрела на полку над моей головой.

— А как насчет римского кинжала? Просто случайный симпатичный клинок, который ты захотел?

Мелодичность ее вопроса говорила о том, что она вовсе не верит в случайность.

«Умно, мой ангел».

— Этот кинжал принадлежал Квинту Сервилию Цепиону Бруту. Он также носил имя Марк Юний Брут. Когда-нибудь слышала о нем?

Она, казалось, задумалась, ища воспоминания о римской истории, наконец, остановившись на самой важной части обоих этих имен.

— Брут? Тот, кто предал Цезаря?

— Тот самый. — Я вздернул подбородок, словно собираясь кивнуть. — Это тот самый кинжал, которым он убил человека, которого любил как отца.

Ее красивые глаза округлились, остекленев от волнения.

— Похоже, у тебя есть склонность к предательству.

Встав, я взял со стола черную теплую рубашку с длинными рукавами и натянул ее. С шипением, когда рубашка задела мою наполовину зажившую рану, я пристегнул плечевой ремень.

— Мне нравится вспоминать, что каждый человек, любой человек, рано или поздно становится жертвой собственных пороков. Жажда похоти, власти, богатства. — Я сунул свой «Глок», полностью заряженный эфирными патронами, в кобуру и натянул кожаную куртку. — Ни один человек не может быть переданным тебе всю жизнь. Они все предают, рано или поздно, потому что у каждого есть свои пороки.

Она зашнуровала ботинки и встала рядом со мной, но ее быстрое сердцебиение пульсировало в воздухе, привлекая мои хищные чувства.

— Доммиэль. Я не верю…

Сотрясающий землю взрыв сотряс здание, потолок задрожал и осыпался пылью. Прежде чем я успел понять, кто или что напало на нас, я прижал Аню к земле, обхватив ее голову руками. Ее широко раскрытые глаза встретились с моими за секунду до того, как еще один взрыв потряс здание и разбил окна, отбросив нас в пыльную темноту.