Темное сердце [Darkest Heart - ru]

Физическая боль была ничем. Это был отпечаток того, что один из моих сородичей, принц, заклеймил меня как предателя, заставляя существовать на периферии, отчего лед застыл в моих венах. Потеря Нового Орлеана не причинила мне боли. Даже не потеря своих лакеев. А потеря силы это сделала. Потеря своего места в этом зловещем мире напоминала мне, что никому нет дела ни до кого, кроме себя.

Доминировать. Убивать. Завоевывать. Больше никому ничего не было нужно. Демоны. Ангелы. Даже люди, быстро научившиеся играть в эту игру. Это то, что мне нравилось в этом новом мировом порядке, эта постоянная истина, которая держала меня в бездушной темноте, где все было хорошо и холодно.

И даже теперь, если бы что-то не заставило мою кровь вскипеть… или кто-то.

Наклонившись вперед, я уперся локтями в колени и сделал длинную затяжку. Можно подумать, мне уже должно было наскучить наблюдать за ней. Но это было чертовски не так. Я мог бы смотреть на нее вечно, в то время как мир сгорает и исчезает, превращаясь в одну лишь тень.

До вчерашнего вечера я никак не мог понять, что в ней не так. У нее было боевое мастерство ангела-воина, но мягкое сердце воспитателя. По тому, как Максим разговаривал с ней в Берлине, я понял, что он знал ее. Он хорошо ее знал. Он не был ее любовником, потому что она так сказала, а солгать она не могла, даже если бы захотела. Я хмыкнул, глубоко вдыхая серу, позволяя ей осветить мои чувства, а жужжание успокаивало мои нервы. Потому что эта женщина, несомненно, выбила их из колеи.

Так что если не любовник, то, возможно, наставник. Но она больше не работала на легион ангелов. Или с этим засранцем. Она была в союзе с Уриэлем и его охотниками. Даже будучи их союзником, она не была частью их. Она была отделена. Одна. Как я.

Ее лоб наморщился во сне, окруженный ореолом в золотом свете костра, отбрасывая длинные тени на лицо. Она издала низкий звук, как будто кто-то испугалась. Она вздрогнула. Кто-то в ее кошмаре только что причинил ей боль.

Я затушил сигарету, заметив новый ожог, вспыхнувший у меня в груди. Яркий и горячий. Гнев. Она боролась с беспокойным сном. Что-то мучило ее. Тот, кто подарил ей этот кошмар, до сих пор преследовал ее. Мне хотелось проникнуть в ее сознание и вырвать его из ее снов.

Она дернулась еще сильнее. Мягкое и сонное «нет» сорвалось с ее губ. Мольба, она умоляла нападавшего не делать того, что он собирался сделать. Мои клыки стали длинными и острыми в одно мгновение, желая стереть ублюдка из ее снов. В внезапном сильном порыве я, недолго думая, сел на кровать, где она свернулась калачиком на боку, и легонько потряс ее за плечо.

С резким рывком она села и схватила мои голые руки за бицепсы, чтобы оттолкнуть меня, принимая меня за своего врага.

— Эй, эй.

Схватив ее за запястья, прежде чем она потянулась за кинжалом — поскольку я вложил в ножны тот, который она уронила во время нашего падения прошлой ночью, я дал ей минуту, чтобы понять, что она не была в том кошмаре, сражаясь с кем бы то ни было.