Темное сердце [Darkest Heart - ru]

— Да, именно так. Бери все, что ты хочешь.

Его рука скользнула под мою рубашку к талии, прикосновение кожи к коже вырвало пьянящий вздох из моего горла. Он поднял пальцы выше, стягивая мой спортивный бюстгальтер. Его большая ладонь обхватила мою грудь, поднявшись один раз, прежде чем он зажал мой сосок между большим и указательным пальцами, перекатывая бутон между ними. Мой рот открылся в долгом стоне. Я закачалась быстрее, тепло растеклось между ног. Потираясь о его растущую эрекцию, я больше не могла думать ни о чем, кроме погони за освобождением.

— Гребаный ад, — прорычал он, выкручивая сильнее сосок своей великолепной рукой и ускоряя свои толчки подо мной. — Именно так, ангел.

Волна экстаза захлестнула меня, вырвав из горла долгий, пронзительный стон. Мои глаза распахнулись, рот приоткрылся, когда волна за волной удовольствия обрушилась на меня, пульсируя по всему моему телу. Вслед за ним пришла волна тяжелых, густых, сокрушительных эмоций — блаженство, печаль, экстаз, сожаление, страх и, что еще хуже, еще большее желание. Еще одна пустота, еще не заполненная. Более глубокий колодец и потребность в Доммиэле, чтобы он заполнил меня.

Все это вырвалось из меня рыданием, горячие слезы потекли по моим щекам. Выражение лица Доммиэля сменилось удивлением. Я все еще держала кинжал — его подбородок кровоточил в том месте, где я порезала его. Я отбросила его и вылезла из-под него. Далеко я не ушла. Он схватил меня, и мы оба упали боком на кровать, мои крылья беспомощно затрепетали. Я прижала руки к его груди, чтобы оттолкнуть, но он только крепче прижал меня к своей груди, обхватив одной рукой за талию. Вместо того чтобы сделать одно из своих вульгарных или высокомерных замечаний, он тихо прошептал, баюкая мой затылок, удерживая меня в своей железной хватке.

— Ш-ш-ш, — прошептал он мне в волосы. — Господи. Я забыл, насколько ты на самом деле невинна, — тихо пробормотал он, успокаивающе гладя меня по волосам. — Для тебя это было впервые, не так ли?

Все еще не в состоянии сформировать связные мысли, не говоря уже о том, чтобы говорить, я кивнула, тяжело дыша на его обнаженной груди. Я знала, что такое оргазм. Я жила на протяжении веков. Но это было не то ощущение, которое я знала лично, никогда не исследуя свою плоть таким образом. Никогда не нуждаясь в удовольствии. Но теперь он, казалось, овладел мной жестоким образом, заставляя меня понять то, что мог предложить мне Доммиэль.

— Прости, детка, — и в его голосе действительно прозвучала нотка сожаления, чего я от него еще не слышала. — Я не хотел тебя пугать. — Он снова провел своей большой рукой по моей голове и волосам. — Я не знал, что ты так отреагируешь.

— Я не понимаю, что я чувствую.

Я всегда была честна до глубины души. Моя роль в этой бессмертной жизни была простой — прямой и правдивой. Теперь я шла по незнакомой тропинке и не могла понять, что происходит. Что значило для меня это жгучее, тоскующее ощущение.