![Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/2/0/9/8/prozhektery-politika-shkolnyh-reform-v-rossii-v-pervoj-polovine-xviii-veka-litres-s-optimizirovannoj-download.jpg)
Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814260
- Переводчик: Игорь Федюкин
- Жанр: История
Электронная книга - «Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]». Краткое содержание книги:
Месяц спустя донос повторятся: по словам дьяка, «[британские] учители учат нерадетельно <…> А меньшой, государь, учитель Рыцер Грейс ни к чему не годной и в непостоянстве всяком и в плутовстве, блядни, и учеников потворствует». В учении, уверяет Курбатов, уже давно произошла бы остановка, «ежели бы [британцы] не опасались Магницкого», причем дьяк прямо пишет, что поощряет Магницкого не слушаться Фархварсона: «я ему, Магницкому, молчать им [в ответ] не велел»239. В 1702 году в одном из писем Курбатов рассказывает Головину, что использует Магницкого как своего агента. Дьяк получает от него напрямую доклады о положении дел в школе – «приказал ему о всяких поведениях [британцев] сказывать до приезда Вашей милости мне», – а затем на основании этих докладов дает указания и наставления британцам: «приусматривая что он [Магницкий] приносит о порядке совершенном, призвав их в палату и сам к ним ездя, почасту говорю»240. Именно с именем Магницкого и его «тщанием безленостным» связывает Курбатов в донесении царю и первое достижение школы – подготовку шестерых навигаторов к отправке на корабли в следующую весеннюю кампанию241.
Как мы видим, в управлении Навигацкой школой Курбатов опирался на кружок своей клиентеллы; однако при ближайшем рассмотрении кружок этот оказывается лишь частью более обширной социальной сети. Бросается в глаза проступающая в источниках общность культурных аффилиаций ключевых лиц, причастных к деятельности школы в тот период, включая самих Курбатова и Магницкого, – их принадлежность к кругу позднемосковских книжников с характерной для него ориентацией скорее на католический, греко-латинский (а не на северный, протестантский) вариант барочного Запада. Как мы увидим, речь идет не просто о культурных симпатиях, но об устойчивых отношениях, которые зачастую проходили поверх социальных барьеров и связывали представителей духовенства с членами приказной корпорации и с торговыми кругами.
Принадлежность Леонтия Магницкого к этому кругу хорошо известна. Хотя предположения о том, что Магницкий некогда тоже обучался в Славяно-греко-латинской академии, пока не подтверждены документально, он, несомненно, обладал разветвленными связями в среде книжников, группировавшихся вокруг академии и Московского печатного двора. Связи эти ярко проявились в известном деле Дмитрия Тверитинова, обвиненного в 1713 году в ереси242. Именно в доме Магницкого, на заранее устроенном для этого званом обеде и произошел многочасовой диспут, положивший начало всему делу, причем в специально подготовленном к диспуту выступлении Магницкого, как и в его записке по итогам диспута, видна серьезная книжная и, конкретнее, теологическая подготовка математика243. Магницкого связывали близкие отношения и с ректором академии Феофилактом Лопатинским, и с настоятелем Александро-Невской лавры Феодосием Яновским (называвшим себя «старинным другом» учителя), а сама записка Магницкого по делу Тверитинова, как предположил А. В. Лаврентьев, могла быть адресована новгородскому митрополиту Иову244. Еще один виднейший книжник, глава Московского печатного двора и питомец академии Ф. П. Поликарпов играл ключевую роль в подготовке публикации знаменитой «Арифметики» Магницкого, которая на протяжении десятилетий будет оставаться стандартным учебником по этому предмету в России245. Наконец, среди приверженцев и близких товарищей Магницкого фигурируют и «торговый человек» И. И. Короткий, профинансировавший, среди прочего, перевод на русский сочинения Софрония Лихуда «О силе риторической», и переводчик этого текста, грек Козьма Святогорец, живший с 1698 года в Чудовом монастыре246. О плотности этой сети книжников говорит хотя бы такой курьезный факт, что и Магницкий, и его будущий оппонент Тверитинов, и участвовавший в создании «Арифметики» будущий основатель первой частной типографии Василий Киприанов оказываются земляками – выходцами из Осташкова247.
239
РГАДА. Ф. 160. Оп. 1. 1703. Д. 8. Л. 50.
240
РГАДА. Ф. 160. Оп. 1. 1702. Д. 11. Л. 23 – 23 об.; Материалы для истории русского флота. Ч. III. С. 293.
241
Там же. 1703. Д. 8. Л. 50.
242
Реконструкция этой среды предложена в: Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 83–90. О деле Тверетинова см.: Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России ХVIII в. М., 2003. С. 247–252, 265–270, 307, 321–323. О связях Магницкого и его возможном обучении у Лихудов см.: Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 72; Денисов А. П. Леонтий Филиппович Магницкий. С. 19–23. Список 147 известных на сегодня учеников академии приводится в: Рамазанова Д. Н. Братья Лихуды. С. 280–290.
243
Буланин Д. М. Магницкий Леонтий Филиппович. С. 485; Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 88; Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. С. 307–308.
244
Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 75, 78. См. также: Магницкий Л. Ф. Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова // Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1882. Т. 38. С. 22, 232–233.
245
Буланин Д. М. Магницкий Леонтий Филиппович. С. 483–484; Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 78.
246
Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 87–88.
247
Сам Магницкий мог быть также связан родственными связями и с Макарием (Теляшиным), митрополитом Сибирским, и Нектарием, основателем Нилово-Столбенской пустоши (Буланин Д. М. Магницкий Леонтий Филиппович. С. 481; Лаврентьев А. В. Люди и вещи. С. 89). Примечательно, что позднее Курбатов командировал Магницкого как представителя от Ратуши именно в его родной Осташков (Жуковская А. В. От поручения к учреждению. С. 349).