Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Вопрос, таким образом, состоит не в том, почему школа открылась лишь через два с лишним года после приезда британцев в Россию и почему Петр уделял ей так мало внимания, а наоборот – как ее вообще удалось открыть в таких условиях? Для понимания судьбы школы важно, что Фархварсон и его коллеги с самого начала привлекли внимание предприимчивых игроков с придворными связями. Одним из них был переводчик Кревет, который не только приютил британцев у себя в «палатчонке», но и, как следует из более позднего письма Петру от Курбатова, отвечал за организацию преподавания205. Надо сказать, что Андрей Юрьевич Кревет, или Кревт (Henry Krevet, ум. 1719), был не просто рядовым приказным толмачом, но давним личным приятелем самого Петра. Поступив на государеву службу еще в 1649 году, Кревет начиная с 1688 года выполняет различные поручения молодого царя, заказывает для него в Немецкой слободе и за границей предметы одежды, всякие диковинки и инструменты206. Переводчик попадает в ближний круг государя в его кукуйский период: князь Борис Иванович Куракин уверял даже, что якобы от Кревета и переняли Петр и его окружение моду на камзолы, кортики с портупеями и «шапочки аглинския»207.

В 1691–1692 годах Кревет значится переводчиком в свите царя, и в последующие годы между ними продолжается переписка; англичанин по-прежнему поставляет царю разные заграничные предметы208. Петр называет его «раком» – очевидно, какое-то приятельское прозвище, отзвук их прошлых попоек (возможно, основанное на игре слов Кревет –> креветка –> рак?); Кревет в ответ напоминает царю о «нашей компании»209. В 1692 году переводчик решил обратить личные отношения с царем в деловое предприятие: взялся «своим коштом» завести пильную мельницу по европейскому образцу так, чтобы она была в два раза производительнее русских аналогов, и даже получил жалованную грамоту – но в итоге был назначен управлять уже существующими мельницами в Архангельске и в селе Преображенском, а затем Хамовным дворов, выпускавшим парусину и канаты210. Именно в качестве заведующего лесопилкой и поставщика канатов и парусины Кревет играл в 1696 году довольно заметную роль в строительстве воронежского флота, поддерживал регулярную переписку с генералом Патриком Гордоном (и даже устраивал похороны его сына) и ссужал деньгами находившегося на пике своего влияния Франца Лефорта211.