Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828
- Автор: Кудрин Олег Викторович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9642-5
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828». Краткое содержание книги:
Когда ж ее взломали, картина открылась совсем печальная. Ивет лежала на полу в своем лучшем платье, туфлях и шляпке, из чего можно заключить, что она готовилась к выходу на улицу. Однако ж была убита выстрелом в сердце. Причина ее смерти лежала рядышком — пистолет. Дело получалось серьезное. Потому один из работников побежал к дому Фундуклея, где Натан, по обыкновению последних дней, работал с библиотекой.
Горлис дал пришедшему денег на ямщика и велел срочно ехать в полицмейстерство, найти там частного пристава Афанасия Дрымова, сообщить ему о произошедшем. Натан же, домчавшись до своего дома, приступил к осмотру, усмиряя сердцебиение и боль в этом органе, хранящем, как кажется, нашу душу.
Заказ для своей клиентки Ивет оставила на специальной подставке для готовых шляпок. Та забрала его и, утирая слезы, собралась идти домой. Но Натан попросил ее не торопиться и ответить на несколько вопросов. Впрочем, заказчица ничего особенного рассказать не могла, упирала исключительно на то, что за заказ уже заплатила и в замочную скважину не подглядывала. Во время допроса появился и Дрымов. Потому пришлось свидетельнице рассказывать всё наново, со второго захода — уже четко и последовательно.
Наиболее ценным в рассказе ушедшей клиентки было уточнение занятий для заработка жилицы Иветы. Она была не столько модисткою, сколько тем, кого во Франции называют La Marchande de Modes, то бишь «торговка модным». Впрочем, и сие не совсем точно, поскольку Ивет, не имевшая ни магазина, ни лавки, была не столько торговкой, сколько изготовительницей. Трудилась она надомно, по принципу английской «рассеянной мануфактуры». Благодаря тому, что работу свою делала хорошо и скоро, имела хорошую клиентуру. К тому же быстро смогла получить признание от одесских портных. Те, зная ее хороший вкус и чувство меры, часто отправляли клиенток именно к ней — для доделки, изготовления стаффажных красот. Среди клиентов Иветы были в основном женщины. Но случались также мужчины, которым она ладила шейные платки, другие галстуки; оформляла вышивкой, в том числе бисерной, кошели и разные милые безделки.
Только сейчас, оказавшись надолго в комнате погибшей, Горлис понял, почему она была ему столь мила, близка. Ведь ее работа во многом похожа на ту, что делали матушка Лия да любимые сестры во время их семейного проживания — до большого пожара — в австрийских Бродах. Только те галантерейно, по последней моде, оформляли игрушки рутенского мастера Лютюка, продаваемые далее в горлисовских лавках. А Ивета примерно то же мастерила для людской одежды.
Далее пора было переходить к внимательному осмотру убитой, помещения, всей окружающей обстановки. Прежде всего внимание привлекало оружие, ставшее причиной смерти, — довольно дорогой пистолет французского производства, мастерской Gevelot. Он лежал недалеко от правой руки погибшей, рукоятью — к ее руке. То есть версию о самоубийстве отбрасывать не следовало (тем более, помня о ключе, вставленном в замок изнутри). В комнате была открыта одна створка окна, что для нынешнего времени года и жаркой погоды казалось вполне естественным. Но в то же время навевало воспоминания об одесской боязни к оконным кражам, загадочном Криухе (да и об открытом окне в спальне-кабинете купца Абросимова — тоже).
Беглый осмотр комнаты и тела погибшей никаких несообразных предметов или записей, могущих что-то подсказать или вызвать сомнения в версии самоубийства, не предоставил. Далее состоялся подробный досмотр. А обследовать было что. Как у всякой модистки, работающей на дому, у Иветы имелось несколько рабочих столов, столиков, подставок, на которых лежали, висели разные заготовки. А в столах было множество ящичков (шухлядок, как сказал бы Степан или Надежда), в каковых хранились нужные вещи и материалы: нити, иглы, булавки, пяльца, бисер, соломка разных видов, ткани, краски, кисти… Здесь тоже не нашлось ничего интересного.
Но важными оказались документы жилицы, обнаруженные в одном из ящичков. Так Горлис и Дрымов узнали ее полное имя — Ивета Павловна Скавроне. Она была сиротой, выпускницей одного из приемных домов Ведомства учреждений императрицы Марии. Точнее — дома сего ведомства в Санкт-Петербурге. Там девица Ивета прошла полное обучение женским дисциплинам и получила профессию, дающую ей шанс на достойное, не голодное существование в самостоятельной жизни. Во врачебной справке «девицы Иветы Скавроне» указывалось, что северный климат российской столицы для ее здоровья «крайне неблагоприятен». Посему для более долгой жизни рекомендовалось переехать на юг империи. В графе «родители» в ее бумагах туманно писалось «Мастеровые из Лифляндии». Это тоже многое объясняло. Натан, привыкший к итальянскому присутствию в Одессе, признаться, думал, что подлинная фамилия Иветы и ее родителей была Скаврони. А далее она пала жертвой невнимательности паспортного чиновника. Теперь картина казалась иною. Получалось, что это фамилия жителей Лифляндии. Ну а отчества Павлович, Павловна в учреждениях императрицы Марии давались лучшим воспитанникам и воспитанницам — в память о Павле, муже вдовствующей императрицы.