Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828

Император с женой и любимой дочерью поселились в нескольких уже полностью отделанных комнатах Дворца на Бульварной улице. Безопасность трех августейших особ в Одессе обеспечивал сам Бенкендорф, проявляя при этом большое рвение. На второй день Воронцов дал команду Натану подобрать что-то разнообразное к вечернему чтению императрице. Горлис привез заказ ко Дворцу (душещипательный роман на французском; увлекательная, легко написанная биография на немецком и сборник русской поэзии нового века). Но дальше порога его не пустили. Книги из рук в руки принял Александр Христофорович, лысоватый, чтоб не сказать лысый, эстляндец, с правильными чертами лица и всё еще модными баками-фаворитами[47]. Он тут же пролистал томики с видом столь строгим, будто ожидал увидеть там гремучую змею. И еще какое-то время всматривался в Натана острым взором, будто выискивая в нем турецкого шпиона.

Кстати, о шпионах. Главный охотник на них Степан Достанич был вызван царем на доклад и, кажется, прошел это испытание успешно. После чего на небольшой прием для узкого круга лиц явился, удивив всех, в гражданском костюме. В войну-то! Но для Горлиса сие новостью не стало. Он видел, как накануне Степан Степанович заходил к Ивете с очередным срочным заказом — вариантами шейных платков в тон новому фраку. Ну, как не похвастать обновкой в высшем обществе.

Что еще рассказать… Ах, да! Лабазнов-Шервуд просто расцвел в присутствии шефа жандармов. Впрочем, и царь относился к нему с большим благоволением, помня, что именно он был первым, кто донес об измене накануне мятежа 14 декабря 1825 года.

И как всегда бывает при приезде высочайшей семьи, бдительность порой становилась избыточной. Казалось бы, за последние недели в Одессе и думать забыли о поветрии оконных краж, настоящих или мнимых. Но тут глубокой ночью со двора опять донеслось: «Воры! Воры в окна! В доме хранцузском». Кляня себя за легковерность, Натан всё же вышел на улицу да обошел дом в несколько кругов. Однако никаких воров не заметил, при том, что полная луна всё хорошо освещала.

18 мая, в пятницу, Николай I с Бенкендорфом уехали на фронт. Вот так запросто, по-армейски, сели с утра в карету и поехали. А князь Пётр Волконский, министр императорского двора и уделов, поскакал впереди них, дабы заранее готовить суровый воинский быт в каждом из пунктов остановки. Нужно отметить, что высокие гости не стали задерживаться, чтобы отметить день рождения Воронцова. И то правда — не бог весть какой праздник. Да и праздник ли вообще, по сравнению со святыми именинами? (Чай, не евреи с их бар-мицвами[48].)