Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828
- Автор: Кудрин Олег Викторович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9642-5
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Куафёр из Военного форштата. Одесса-1828». Краткое содержание книги:
Бенкендорф уехал. А Лабазнов-Шервуд, как доложил по-дружески Афанасий Дрымов, пока что остался. Но в ближайшем будущем также собирался отбыть на Балканы. Так что ежели господин Горлиж хочет поговорить с ним о делах, то сейчас самое время. Попасть на прием к жандармам было несложно — нужно лишь прийти. Такую простоту нравов завел император, организовавший Корпус. По его размышлениям, голубой цвет мундира жандармов символизировал небесную чистоту их помыслов. Сами ж они призваны были исправлять в Империи любые недостатки, буде те объявятся, а также утешать страждущих, «утирая слезы вдов и сирот». С этой целью император подарил Бенкендорфу символический платок. Красивый. (Но, конечно, не столь прекрасный, как те, что подбирает и оторачивает наша Ивета.)
Натан постучал в кабинет штаб-офицера жандармов в субботу с утра. «Да-да, прошу», — приязненно ответили по ту сторону двери. Горлис вошел, поздоровался с капитаном за руку, а жандармскому поручику, сидящему в углу с пером в руке, только кивнул. Тот привстал и сделал ответный знак, однако из-за стола не вышел. Лабазнов же был — сама любезность:
— Премного о вас наслышан, Натаниэль Николаевич.
— Благодарю, Харитон Васильевич. Взаимно!
С самого начала Горлис почувствовал, как неловко, некомфортно находиться в этом кабинете. Вот сидит он лицом к Лабазнову, разговаривает с ним, любезничает. А за спиной — Беус, человек, внешность которого доверия не вызывала. Поручик походил на паука, только выпрямленного и иссушенного. Худой человек с продолговатым лицом, нездорового цвета кожей, массивным носом в форме «восьмерки» и сальными, до плеч, черными волосами. Последнее особенно изумляло, поскольку такие стрижки в чиновной Одессе не были приняты. (Тем более неуместные для города, где есть Люсьен де Шардоне.) Но самыми вызывающими были его глаза, очень темные, похожие на два глубоких тоннеля, во тьме которых, однако, иногда загорались веселые огоньки непонятного происхождения.
Но что делать, продолжать общение нужно. Лучше всего делая вид, что Беуса в этой комнате нету.
— Господин Горли, — сказал Лабазнов, попивая с громкими звуком остывший чай. — Я так понимаю, что вы пришли в связи с проверкой по завещаниям купца Абросимова?
— Именно так.
— Позвольте узнать, а что с наследниками? Они ведь в Одессе и ждут здесь разрешения вопроса?
— Нет, я уж их отпустил.
— Ай-яй-яй. А ежели среди них были злоумышленники? Скажем, эти братья Выжигины с двумя завещаниями.
— Я полагал, что власти известили бы меня о подозрениях. Я ведь гражданское лицо, не облеченное полномочиями. Не мог же я заставить людей, не крепостных, сидеть в Одессе неопределенно долго.
— И всё же зря вы со мной не посоветовались, отпуская их. Теперь, если будете заподозрены в соучастии со злодеями, мне придется защищать вас!
«Упаси бог от такой защиты, — подумал Натан. — Он просто издевается, прекрасно ж знает, что никакого недосмотра с моей стороны нет, однако на всякий случай виноватит — на будущее».
— Заранее вам благодарен, господин капитан! Однако я бы хотел обсудить возможности и сроки проверки второго и третьего завещаний.
— А они уж проверены! — заявил с неотразимой улыбкою Лабазнов.
«Что, опять издевается?! Он же с Бенкендорфом тут охраной царя занимался… Или правду говорит — до Вознесенска, в общем-то, недалеко».
— Каковы ж итоги? Я как душеприказчик обязан знать.
— Смею напомнить, господин Горли, вы душеприказчик — лишь по первому завещанию. А по второму или третьему вы — никто. Простите за юридическую справку.
— Безусловно, вы правы. Но покамест единственно признанным является лишь первое завещание. Так что же со вторым и третьим?
— И то и другое выглядят совершенно законными! Оба свидетеля, их подписавшие, — реальные, уважаемые люди, подтвердившие свои подписи.
— Но как могут быть законными два завещания, сделанные в один день? Мы ж не знаем, какое из них последнее!
— А вот тут закавыка. По уверениям свидетелей оных завещаний, одно делалось 18 октября, другое ж — 28-го. Но Абросимов, заполнявший их своею рукой, ошибся, да и они недоглядели. Так что второй раз тоже было вписано 18 октября, а не 28-е.
— Так пусть они оба скажут и присягнут еще на Библии, какое завещание было последним.