Флот судного дня [litres]

И тогда он подумал, что она, может быть, и не вполне человек.

«Батавия». Звери

Внутри все, как и должно быть в отсеке огромного корабля. Очень гулко, словно в соборе. Здоровенные кормовые шпангоуты. От своих собратьев на обычных судов они отличались не только размером, но и набором светящихся датчиков, отчего казалось, что ты пребываешь в компании каких-то хищников с горящими глазами.

Может, из-за этого появилось ощущение, что я здесь не один. Один и притом не совсем один. Ощущение нарастало, и, в итоге, сердце заколотилось, словно его коснулись ледяные лапки замороженной курицы. А потом, наоборот, стало тормозить. И, вместе с тем, как по спине растекся холодный пот, я ощутил чувство оторванности от окружающего пространства. Словно обернут пленкой в несколько слоев. Я почувствовал, как у меня расширяются зрачки – так старательно я пытаюсь проткнуть взглядом эту, с позволения сказать, «пленку». Все, что окружало меня, растекалось по ней, становясь неаккуратными разводами буроватых красок.

Я видел на этой «пленке» кусок корабельной обшивки со стекающей по ней слизью, фрагмент шпангоута. К нему прикрепилось нечто похожее на геккона, только размером с человека. Видел вроде как гроздь икринок, очень крупных и налипших на бимс. Видел обрывки тел, человеческих и не очень. Казалось, на теле вырастали какие-то кошмарные цветы из мяса, костей, хрящей и зубов.

Я приказал своему подсознанию заткнуться и нарочито бодро двинулся вперед, однако арбалет предусмотрительно выставил перед собой. И первое, на что я наткнулся, было прилипшее к шпангоуту тело. Тут сердце столь заколошматило изнутри, что пришлось сказать себе твердо: нервничать надо было раньше, а сейчас просто решай вопросы. И первый из них, что это за хрень?

Тело явно человеческое, голое. На «эй, ты» не откликается, но вроде живое – инфракрасный канал камеры показывает температуру более тридцати семи. Даже если не трогать, видно, что покрыто слизью и какими-то трубковидными отростками на два-три сантиметра длиной, особенно возле раздутой грудной клетки. Я приказал себе подойти ближе. Сказав себе: «Яволь, герр коммандант», выполнил свое собственное приказание и… меня чуть не вывернуло. Было от чего. Из трубковидных отростков тела выдавливались ослизненные нити – и они были подвижны, как живые организмы. Нет, это не совсем человек. Точнее, существо какое-то, получившееся из человека.

А потом существо открыло глаза и под напластованием слизи стало заметно колебательное движение зрачков. Оно почувствовало, что я нахожусь рядом, и сделало движение навстречу. Нет, со шпангоута оно не свалилось, а лишь изогнулось, однако его разбухшую грудную клетку прорвало. Из разрыва вывалилась полужидкая масса, обладающая, в отличие от жидкости, структурой. Более всего, это напоминало гроздья пузырей, обвитые слизневидными нитями. И смердение от нее исходило изрядное, как от гниения органики, пополам с ацетоном.

Я вначале отшатнулся, потом упал на колени. Из меня самого сейчас бодро выходило съеденное пару часов назад. Когда полегчало, я заметил, что в глубине разорванного тела что-то копошится, собираясь выбраться наружу и поздороваться. После этого я несколько минут шел куда-то наобум на полусогнутых. Лишь бы подальше от этого тошнотворного существа, стараясь удержаться на ставших ватными ногах. Единственная разумная мысль в моей голове была, что это? Результат инфекции? Или инвазии? Что-то из этих двух; я забыл, чем они друг от друга отличаются.