Флот судного дня [litres]

Малайский ножик-крис и недорогое ружье для подводной охоты, которое можно считать арбалетом, вот и все мое оружие, к тому же в деле ни разу не испытанное. Есть очки-дисплеи со встроенными мультиканальными камерами, что для темноты годятся. Ну а если попробовать выведать, что, черт возьми, там, на «Батавии», творится? Если не сделаю этого, то буду упрекать себя всю оставшуюся жизнь. А если сделаю, то, возможно, никакой оставшейся жизни попросту не будет.

С последними лучами солнца отдал последние распоряжения. Пора. На кормовом понтоне сейчас никого не было. Китайские рабочие сдрейфили остаться там на ночную смену, за процессом следят только камеры – которым я с центрального пульта устроил пятиминутные помехи.

И, отключив на час «штопку», полез в далеко еще не заделанную дыру в корпусе.

Тринадцать лет назад. «Юпитер-12»

Кирилл прошел через шлюз в испытательный блок биолаборатории № 7 – как раз была нерабочая смена. Оказалось, что шлюзование, ни много ни мало, пятиминутная процедура. Большую часть времени робот-контроллер шлюза определял, не несет ли входящий опасности, биологической, психологической и так далее. Пускал лучики в глаза, выискивая маркеры болезни в кровеносных сосудах сетчатки, просил широко зевнуть, показать язык, выдохнуть, плюнуть и даже сморкнуться.

Пропуск Кириллу, кстати, госпожа Дирксен оформила. Формально – для наладки аппаратуры, входящей в его компетенцию, то есть нейроинтерфейсов. Как он понял, седьмая лаборатория целиком под «Медузой» лежала. Эта же корпорация и запустила саму Альбу на орбиту Юпитера. Но, если госпожа Дирксен решила самодеятельностью заняться, он не будет возражать.

Внутри было, в основном, население из крыс и кроликов, у которых в условиях искусственной «силы тяжести» – в половину от земной – вырастали огромные уши, да вдобавок разноцветные, за счет редактирования генома. Пара крыс не понравилась Кириллу с первого взгляда; не потому что грызуны, а оттого, что какие-то вздутия у них на боку. Это, впрочем, можно объяснить тем, что эти бедняги – недолго живущие. Увы, всякая мерзопакость, именующая себя учеными, гнусно экспериментирует на безобидных зверушках. Кирилл постучал заключенным братьям меньшим по решетке клетки, подсыпал корма; держитесь, ребята, за вами будущее.

Первым делом надо получить доступ к кибероболочке лаборатории и наладить свой нейроинтерфейс. Исследователи здесь работают с биоматериалом, что живым, что мертвым, с помощью манипуляторов, зондов, сканеров. Уходя на ту глубину, молекулярную и атомарную, которую обычные органы чувств вообще не воспринимают. А нейроинтерфейсы должны выдавать зрительную, осязательную, обонятельную информацию, ничем не отличающуюся от той, что выдают обычные органы чувств.

Кирилл втыкает нейрокабель в разъем, установленный в районе пятого шейного позвонка – обычно на шее он носит стильный платок, чтобы не пугать детей. На полминуты он захвачен воспоминаниями, как он управляет с помощью сенсорного интерфейса большим беспилотным «крабом» и ищет на дне вражеские робомины, которые высовывают из песка свои детекторы, напоминающие почти прозрачные щупальца медузы. Даже снова шевельнулся страх, что не успеет, а здесь скоро должны пройти подводные транспортеры нашего десанта…