Флот судного дня [litres]

Коридор был затянут туманом, как будто сильно похолодало. И весьма сильно несло тем самым неаппетитным веществом, будто прорвало канализацию.

А потом Кирилл наткнулся на кого-то, толкнул случайно и услышал звук падающего плашмя тела.

Черт, из-за этого человек не мог мгновенно окочуриться. Но лежащий тип, без сомнения, был мертв, никаких признаков дыхания. Это ж Гриппенрайтер собственной персоной, жирные следы от лапши на рубашке. Кирилл наклонился, потому что ему показалось, что мертвец гримасничает, будто ухмыляется даже. Нет, не показалось. Физиономия лежащего человека покрывалась колеблющимися, движущимися и как будто заострящимися буграми; под кожей что-то билось, тонкое совсем… А потом прямо из этих бугров потянулись нити, первая, вторая – елки, да у них собственное движение! Крохотная бусинка на конце ниточки – глазок, что ли – словно выбирала направление.

Голова мертвого вдруг раскрылась прямо по теменному шву, как цветок, только с хрустом. Из нее, с чмоканьем отделившись от мозгового вещества, вывалился клубок ослизненных нитей с гроздью пузырей внутри.

– Кыш, – прикрикнул на него отшатнувшийся Кирилл, как на злую собаку, да только клубок этим не проймешь. Выплевывая ниточки, которые прикреплялись к любой поверхности и подтягивали его, он стал довольно быстро приближаться к человеку. Оп, и новые две нитки прилипли к потолку, а клубочек бодро подпрыгнул, обратив Кирилла в паническое бегство.

Сюрприз, думал он на ходу. Хотя чего-то такого можно было и ожидать, особенно от Гриппенрайтера. Зараза, принесенная зондом, прорвалась в жилые модули станции. Человеческое тело становится для нее не только носителем, но и живой фабрикой для производства какой-то биологической дряни, имеющей признаки агрессивного макроорганизма. С «Юпитера-12» надо линять и как можно скорее. Да, хорошо сказано, в семистах с лишним миллионов километров от Земли.

Через пятнадцать минут Кирилл осознал, что вся станция заражена. Он видел тела людей, застывшие в скрюченных позах, мертвые, а также отечные, ослизненные, раздувшиеся, но живые и дергающиеся. Они тужились и лопались, если точнее, расползались прямо на его глазах, из них выкатывались гроздья пузырей, словно обросшие длинными седыми волосами. Похожие на голову ведьмы и очень бодренькие. А вот Дирксен упорно не выходила на связь. Может, она среди тех, кто ставит эксперимент с заражением персонала станции ксеножизнью?

Одно из тел, которое Кирилл посчитал мертвым, разбухшее и ослизненное, вдруг поднялось и бодро двинулось к нему.

– Э-э, парень, приятно, что ты жив, только не подходи ко мне. Фу! – Он прикрикнул опять-таки, как на приставучую зверушку.

Но тело с закатившимися глазами не меняло курса. Благодаря разорванному на груди комбинезону было видно, как играет рябь на его коже, – так по заросшему ряской пруду проходит ветерок.