Философская традиция во Франции. Классический век и его самосознание

Разделение между человеком и остальным миром при этом лишь упрочивалось, ибо животные, туши которых препарировал Декарт в голландском уединении, представлялись ему лишенными души автоматами. Это утверждение породило большую дискуссию, на несколько столетий разделив ученый мир. Когда Ламетри продолжит декартовскую мысль и объявит человека таким же автоматом, как и животные, это вызовет скандал.

Хотя Декарт был убежден в том, что «в природе нет никакого иного движения, помимо кругового»[202], это не привело его к идее циклического времени.

Избегая огласки своих взглядов в непростой религиозной и политической ситуации того времени, Декарт писал на латыни, чтобы его сочинения могли прочесть только люди ученые. На этом языке написаны «Размышления о первой философии», «Начала философии» и 63 письма (из 498 сохранившихся). Возможно, дело было не только в стремлении к ограниченному кругу читателей, но и в том, что именно римские авторы – Овидий, Сенека и Петроний (стилю которого он подражал в своих письмах к Ги де Бальзаку) – сформировали его литературный вкус. А его переход с латыни на французский объясняется его нежеланием делать свои сочинения сколько-нибудь похожими на книги древних авторов, которые предпочитают те, для кого авторитет важнее искусства пользоваться собственным разумом. Поэтому на французском написаны «Рассуждение о методе», «Диоптрика», «Метеоры» и «Геометрия». Он вообще очень заботился о своем читателе – о том, чтобы тот получал удовольствие от его текстов, а «Рассуждение о методе» мог прочитать в один прием после обеда. При этом, впрочем, Декарт очень ясно сознавал опасность, заключающуюся в том, что общедоступная форма его сочинений может убедить слабые умы в том, что и они якобы могут философствовать не хуже. Таким образом, Декарт сталкивался с той же проблемой, что волновала еще Платона: легкость поверхностного знакомства с философией может придать самоуверенности глупцу.