На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности

Вакансии, которые пришлись мне больше всего по душе, были в сфере видеоигр для детей, несмотря на то, что эта сфера меня отталкивала. По крайней мере, видеоигры напоминали об искусстве и музыке.

Отталкивала? О да. Я не люблю твердые правила. Мне противно чувствовать себя крысой, посаженной в ящик лаборатории Б. Ф. Скиннера и выдрессированной бегать все лучше и лучше тем маршрутом, который проложил для нее невидимый экспериментатор. Еще более мерзко представлять себе сотни тысяч людей, одновременно бегающих по лабиринту, который я мог изобрести.

Множество людей, работающих в технологической сфере, одержимы идеей игр, которые я нахожу скучными и унизительными, потому что вам достается роль лабораторной крысы. Я вижу в этих играх желание создавать моральные и социальные катастрофы с помощью математики[42]. Смысл жизни должен заключаться в отказе от таких клаустрофобных игр, а не в том, чтобы стать их адептом. Самые важные аспекты математики касаются как раз того, чтобы избегать игр с жесткими правилами и четко определенными победителями и проигравшими.

Но игры были единственной разновидностью интерактивного искусства, которая приносила деньги. Как было туда не пойти?

Первое мое собеседование длилось всю дорогу от округа Марин до моста через пролив Золотые Ворота. Джордж Лукас создавал организацию, которая занималась бы компьютерными спецэффектами для фильмов и монтажом видео- и аудиоматериала с перспективой охватить видеоигры. Вы можете подумать, что я заинтересовался этим из-за «Звездных войн», но нет. Заинтересовало меня то, что эту работу начал Эд Кэтмелл, студент Айвена Сазерленда, которого я считал своим героем.

Я зашел в ничем не примечательное промышленное здание, где с порога увидел огромный нарисованный пейзаж, на котором были изображены горы Орган Маунтинс, на вершины которых я так часто смотрел ребенком в Нью-Мексико. Как же так? Оказалось, что вторым главным гуру компьютерной графики был Элви Рэй Смит, еще один эмигрант из нашего пустынного уголка.

Встретиться с Элви было здорово, но слегка сбивало с толку, как будто столкнулись две вселенных. От места, где он вырос, до нашего купола было рукой подать. Я знал его в основном благодаря его замечательной работе по расширению «Игры жизни» Конвея.

«Игра жизни» – программа, созданная математиком Джоном Хортоном Конвеем, – показывала сетку точек, которые мигали согласно простым правилам в зависимости от того, мигали ли соседние с ними точки. Изменяя правила и изначальное расположение точек, можно было добиться интересных и непредсказуемых результатов, как будто «Игра» была живой вселенной в миниатюре.