Генерал де Голль и Россия

Когда Хрущев покинул Париж, итог визита для его главных действующих лиц выглядел неопределенным. Для советского руководства генерал де Голль, несмотря на постоянный и твердый отказ на их просьбу признать ГДР, остался главой западного государства, который постоянно подчеркивает свое уважение немецких границ, прочерченных на исходе войны, и в особенности границы по Одеру–Нейсе. Даже если советская дипломатия, надеявшаяся по случаю визита в Париж получить официальное одобрение своей позиции по Германии и европейской безопасности, потерпела поражение, атмосфера встречи, прием народа, включая толпы, которые мобилизовала для приветствия Хрущева Коммунистическая партия, постоянно упоминаемая тема разрядки и перспективы встречи на высшем уровне, несмотря ни на что, оправдывали позитивный тон последующей реакции советских лидеров. Для генерала де Голля визит, в ходе которого он ни в чем не уступил, но ничто и не было решено, интересен тем, что он стал подготовкой к предстоящей встрече на высшем уровне. Во-первых, он позволил решительно заявить, что Франция принадлежит к западному лагерю, что она – верный союзник Североатлантического договора, при всем ее стремлении сохранить в нем полную самостоятельность. Во-вторых, этот визит утвердил генерала де Голля в его убеждении, что в более или менее долгосрочной перспективе нужно делать ставку на разрядку, а данная поездка будет способствовать ее подготовке. Он также думал, что не ошибался, считая русского медведя любителем поиграть мускулами, не расположенным, однако, к разрушительным конфликтам. «Вот человек, который совсем не готов развязать мировую войну. Он очень стар… и слишком толст», – якобы сказал генерал94. Все произошедшее за время визита укрепляло его во мнении, что коммунистические идеи уходят на задний план перед лицом государственных интересов, а еще более – перед историческими интересами и союзами. За спиной «товарища» Хрущева, жизнерадостного и неотесанного, он видел русского человека, озабоченного проблемой безопасности своей страны, сознающего, что ее связывает с Европой, и обеспокоенного усилением устрашающего своей многочисленностью противника – Китая.