Генерал де Голль и Россия

Далее он отмечает, что «Хрущев… очень охотно вступает в беседу, непринужден и открыт в общении, особенно когда мы – если не считать переводчиков –оказываемся наедине. Какой бы значительной ни была разница между нами по происхождению, образованию, убеждениям, нам удалось установить настоящий доверительный человеческий контакт».

Генерал, беседуя с Хрущевым в Рамбуйе, объявляет ему (он тщательно продумал эту интермедию), что Франция только что успешно провела второй раунд ядерных испытаний в Сахаре, и, описывая реакцию собеседника, подчеркивает «его доброжелательность и замечательную человеческую нотку». «Спасибо за Вашу внимательность, – говорит Хрущев, – я понимаю Вашу радость, когда-то мы и сами испытали такую же». А затем заключает, немного снисходительно: «Но знаете, ведь это – очень дорого». Генерал де Голль не отвечает на это замечание, убежденный, что произвел желаемый эффект87. Генерал отмечает у гостя не только непринужденный характер, но и чувство юмора, когда Хрущев объясняет ему: «Я не работаю. Указ Центрального комитета предписывает, что после 65 лет – а мне 66 – запрещено работать более 6 часов в день и 4 дней в неделю. Это как раз то время, которое мне нужно для моих передвижений и приемов», – отсылая по вопросам реального управления к Косыгину, который сопровождает его в Париж. Это заставляет генерала де Голля задаться вопросами, на которые он найдет ответы в очень близком будущем. Не скрывается ли за юмором, к которому прибегает собеседник, спрашивает он себя, намек на некий страх перед возможным соперником?88 Идет 1960 год, и ничто, по крайней мере внешне, еще не угрожает власти человека, освободившего свою страну от культа Сталина. Несомненно, в конце визита де Голль также улавливает в одной из речей, произнесенных по радио, как его добродушный собеседник уступает место коммунистическому доктринеру. Но он объясняет эту смену тона необходимостью компенсировать столь открытое поведение, которое характеризовало Хрущева в течение всего его визита во Францию. Утром в день отъезда, 5 апреля, он находит его снова «сердечным и веселым» и остается «под впечатлением от силы и энергии его личности, располагающей верить, вопреки всему, что мир в мире возможен, у Европы есть будущее, и в убеждении, что в исконных отношениях между Россией и Францией произошло что-то важное, изменившее их глубинную суть»89. Такое заключение подтверждает впечатление о своем собеседнике, которое было у генерала де Голля еще до его приезда, и то, каким ему представили Хрущева по окончании американской поездки, совершенной им ранее. Все находили этого человека «жизнерадостным и импульсивным».