Мой Дантес [litres]

Новый порыв ветерка, идущего от окна, коснулся полуобнаженного тела, и кожа моментально покрылась мурашками: то ли от холода, то ли от ужаса происходящего. Губы Георгия бродили по моему плечу, не вызывая никакого ответного чувства.

– Обними меня, Наташенька, – прошептал он.

Но сказанное сработало на обратный эффект. Произнесенное вслух чужое имя разом отрезвило меня. Господи, что я делаю? Я же никогда себе этого не прощу.

Резко вырвавшись и подхватив лежащий на кровати свитер, я ринулась прочь из номера. Опомнилась лишь у лифта. Натянув свитер, спустилась на первый этаж и забилась в кресло в самый угол холла.

Через какое-то время почувствовала, что прояснившаяся голова способна трезво мыслить. Надо подняться к себе на этаж и извиниться перед Георгием, вежливо выставив его за дверь. Жалко мужика, так старался, был нежен, внимателен и такой облом. Но, ничего не поделаешь. Никто не виноват в том, что я абсолютно не способна воспринимать кого-либо кроме Никиты.

Решительно войдя в номер, я обнаружила, что он пуст. Объясняться ни с кем не пришлось.

Дважды повернув ключ в замке, я, не раздеваясь, легла на кровать и тут же провалилась в тяжелый сон, успев мысленно поблагодарить всевышнего, что не дал мне совершить то, о чем в последствии я, несомненно, пожалела бы. И что, бесспорно, сделало бы невозможным мое возвращение к Никите.

На следующий день поезд вез меня обратно в Москву. Я курила в тамбуре, глядя на пробегавшие за окном огни поселков, и с грустью думала о Наталье Гончаровой. Что испытала она, оказавшись один на один с Дантесом в доме Идалии Полетики? Всепоглощающее желание, удерживаемое воспитанным чувством долга перед семьей, жалость к склоненному у ног красавцу или страх перед будущим, не обещавшим в случае измены ни спокойной жизни, ни чистой совести. И, если меня остановил страх, то, что остановило ее? Никто и никогда не узнает об этом. Будут рядить да гадать, спорить и обвинять, но никто и никогда не узнает правды.

Я же теперь знала наверняка: измена – не лучшее средство мести. Да и сама месть совершенно неуместна, когда в сосуде твоей души плещутся пусть и последние, но капли любви.

Нацарапав на пыльном окне «Н+Л», я уткнулась горячим лбом в холодное стекло и заплакала. Как же я скучаю по тебе, Никита! Если бы ты мог понять, как мне больно…

Как жаль, что рядом уже нет Вдовы…