Нулевая вероятность (СИ)
- Автор: Yuzik
- Язык: русский
- Жанр: Космическая опера
Электронная книга - «Нулевая вероятность (СИ)». Краткое содержание книги:
Вот теперь он готов плакать. И плачет, вытирая щеки об еще минуту назад стерильную форму Леонарда. Вот ведь гаденыш! И еще какой! Не позволяет себя оттолкнуть, кусается, а потом стискивает левую руку доктора в своей, и тогда Боунс чувствует это – терку. Огромную, металлическую, в острых одинаковых зазубринах, на которую просто опускают его мозг и начинают натирать извилины, как сыр на пасту. Больно, режуще, противно – и все сильнее с каждым словом Чехова. И если это – связь, то в гробу Боунс видел такое соулмейство. От него же не спастись, не скрыться, не вылечиться и даже, опять, не отрезать – сколько ни кромсай конечности. Это – в голове, сердце и душе – одно на двоих, и Маккой разворачивает эту «терку» обратно – хлещет своей злостью по щекам Чехова без капли жалости, и тот ослабляет хватку. И снова предсказуемо злится.
– Злишься? Злись! Я заставлю тебя себя возненавидеть и нахрен отрежу руку… – Павел шипит и захлебывается гневом и слезами.
И Боунс еще и за это его ненавидит. За слезы и за то, что заставляет поступать так. Так – прислониться лбом к чужой макушке, запутаться пальцами в тугих кудрях и попытаться то ли просто обнять, то ли задушить этими объятиями. А пускай Чехов сам решает, какой вариант смерти ему нравится больше – сейчас, от асфиксии в его руках, или потом – в его объятиях. А Чехов выбирает третий вариант – медленное угасание от пролапса митрального клапана, гоняющего не в ту сторону его надежды. Можно подумать, Леонард ему это позволит. У него гипошприц с успокоительным всегда под рукой, и сейчас малохольному лейтенанту нужно успокоиться и поспать…
***
Его накрывает огромным огненным шаром. Пузырем, внутри которого непрекращающаяся термоядерная реакция. Как Кирк это терпит? С такой интенсивностью и настолько долго? Спок отказывается понимать. Это уже не гений – это восьмое или восемьдесят восьмое, умноженное на десять в десятой степени, чудо во Вселенной. Как капитан вообще умудряется выжить в этом огненном вихре? Он же человек, а не мифическая саламандра… Спок вот всего лишь несколько секунд может продержаться – позволить огню снять скальп с его мозга, опалить сердце и вывернуть катру наизнанку – другая катра за стеной пламени звенит, жаждет и ждет. Она своя, она родная, одинаковая и такая непохожая. Та, которая тянется навстречу, и между ними тут же возникает нить. Сверкающая, снежно-белая, та, которая может быть только у тхайла…
И только-только она пытается закрепиться, как тут же натягивается до треска, а потом чужие руки выталкивают его сознание из слияния. Чуть ли не пинком под зад.
– Да что ж это такое?! Ты, блядь, вообще меня слышишь, гребанный ты вулканец?! Я сказал «нет»!! Нет – значит, нет! Я тебе, ублюдок, не позволю опять все похерить! У меня больше нет метки! Нет никаких надежд и желаний! Хватит дергать меня за яйца! Или я высажу тебя в этой чертовой каменной пустыне и забуду, как страшный сон!! Ты меня слышишь, мерзавец?! Понимаешь?! – Кирк орет благим матом, брызжет слюной, заламывает руки и наматывает круги по каюте.
Кирк снова на него орет. Как раньше. Не как капитан, а как соулмейт. Как тхайла. Которая знала о нем все с первого же взгляда, с самого знакомства, с самого рождения. Спок не может удержать губы от улыбки, прикрывает глаза, обнаружив свое тело на полу возле капитанской койки и не помнит, как терял равновесие. Он пытается сесть, улыбается, анализируя это секундное слияние и наслаждается тем, что увидел. А Кирк подскакивает к нему – хочет помочь и тянет руки, а потом отдергивается, вспоминая, и уносится в ванную.
– Хренов, чертов Спок!! Ну вот зачем?! – возвращается капитан с влажным полотенцем. – Ты сдохнуть собрался?! Так не выйдет, я знаю! Калекой останешься! Овощем! Огурцом! У тебя же кровь носом хлещет, сученыш!
Так вот чем продиктован этот тон. Страхом, беспокойством, шоком – Спок чувствует слабый, затихающий отголосок и тянется за ним. Тянется за рукой капитана, что предлагает ему полотенце.
– Капитан… дайте вашу левую руку… – просит вулканец и смотрит в побелевшее озлобленное лицо напротив.
– Тебе мало было?! Ты – идиот! Я не собираюсь… – вулканец не дает ему закончить, хватает ладонь и прижимает ее своей к кровоточащему носу вместе с полотенцем.
– Придурок! – Кирк пытается вырваться, но Спок только сильнее сжимает бионические пальцы.
– Тхайла… – шепчет он из-под ткани. – Через бионику это легче… Но я все равно привыкну…
А капитан падает перед ним на колени, и теперь в нем только мука, боль и отчаяние.
– Идиот… Ты же не простишь потом себе… До тебя же все равно потом дойдет! Ты не выдержишь… – он захлебывается словами, глаза влажно блестят, а тело дрожит в напряжении, следя, чтобы больше нигде и ничем не соприкоснуться. И стонет. – Спо-о-ок…
– Прости? – пробует тот наудачу, и Кирк разражается нервным смехом, быстро переходящим во всхлипы.
– Прости, – повторяет Спок увереннее, и эфемерная, призрачная нить, что протягивалась от его души к другой душе, передает между ними раскаяние. Одно на двоих. Такое же сильное, как и боль.
***
– Джим! Ну сделай же что-нибудь! Этот паршивец меня шантажирует! – Маккой орет дурным голосом, а Кирк только злобно усмехается.
– И поделом тебе! Нечего было мальчика травить. Я ведь действительно буду брать его с собой на вылазки, – капитан ерзает, хмыкает, пьет из горла бутылки и снова бьется головой о низкий потолок вентиляционного шлюза. – Ты мне все равно с гоблином не помогаешь, так что страдай! Потому что он меня, вообще, собрался знакомить со своими родителями!
– Сучка, – бурчит Боунс себе под нос и отбирает бутылку, тоже спешно прикладываясь. – Можно подумать, гоблин будет меня слушать.
– Вот тебя-то как раз и будет… – начинает Джим, и тут в шлюз заглядывает Скотти.
– Эй, горемычные! Не надоело еще прятаться? Я все равно вас сдал, – хохочет он, по всей видимости, тоже уже успевший отметить окончание альфа-смены.
– Вот говнюк! Ну, погоди у меня, Скотт, я у тебя всю секретную заначку выпью! Я-то знаю, где она заныкана! – рычит Джим, а Леонард его перебивает.
– Успеешь еще! Валим.
– Бегите-бегите, – Мон продолжает изображать лошадиную радость. – Не хотите быть счастливыми, так другим не мешайте.
Из инженерного капитан и СМО уходят разными путями – окольными, скрытными и путанными, будто бегут от клингонов, а все равно попадаются в лапы неприятеля. Или «приятеля», но они пока в этом признаваться не хотят.
– Он, между прочим, сломал руку, – укоризненно понукает Сулу, наткнувшись на Боунса в оранжерее под кустами дикого альвина – только слепой бы его не заметил в синей-то форме под белыми листьями.
– Чапел справится и без меня. А я тут… – Маккой замирает в неловкой позе, а потом снова барахтается в воздушных корнях, по идее, хищного растения – Сулу молчит специально – до первого укуса. – Я тут гипошприц потерял.
– Голову вы потеряли, доктор Маккой, – сетует Хикару. – Идите и сделайте свою работу. Трусов на Флот не берут, так что не разочаровывайте меня.
– И как же меня угораздило? – Боунс смиряется и вылезает задом вперед из-под куста – как раз под белую разинутую пасть с клейкими ядовитыми присосками. На заду у СМО глаз нет, и Сулу со вздохом осторожно отодвигает соцветие в сторону – филей доктору сегодня еще пригодится. Как и Чехову. – А ведь все Джим и его дурацкие, дурацкие идеи…
Врачебный долг оказывается сильнее совести, и Боунс стенает всю дорогу до медотсека, а там обнаруживает только медсестру.
– Я отпустила лейтенанта час назад. Кость срастается правильно, – рассказывает та, пока Леонард просматривает краткий отчет об оказанной помощи.
– Он плохо переносит синтетическое обезболивающее… – бормочет доктор себе под нос, снова вздыхает и отправляется в каюту Чехова – честно, хуже малых детей.
А в каюте – утопия – навигатор свернулся калачиком на койке, уткнулся носом в подушку и пытается спать изо всех сил. Он даже капитана таким видом не обманет, а тот – наивнее второклашки Спока. Вздыхать теперь приходится громко и трагично, а готовиться – ко вселенской обиде.
– Мне больно… – сопит Чехов, и Леонард фыркает.