Нулевая вероятность (СИ)
- Автор: Yuzik
- Язык: русский
- Жанр: Космическая опера
Электронная книга - «Нулевая вероятность (СИ)». Краткое содержание книги:
Раненный офицер первым приходит в себя. Регенерирующую ткань на его руках и шее зараза все еще активно хавает, но популяция вируса медленно, но верно уменьшается. Боунс отмечает атрофию мышц и быстрое истощение всех систем организма, но радуется, что за мозг эта дрянь берется последней. Парень будет жить. А вот Джим трижды пытается уйти от них на тот свет прямо на операционном столе Леонарда. Ха! Нет уж, не в его смену! Раз уж доверил ему свою жизнь, значит, жить будет долго, мучительно, несчастливо, но здоровым. Маккой обещает ему это, смаргивая едкий пот и игнорируя уже не метафорический обморок вулканца. Нашел когда из себя неженку строить! Где ж он раньше-то был? Чего ж раньше-то не падал?
Боунс пытается отвлечь себя этими мыслями от тяжелого состояния Кирка и увеличивает дозу «противоядия» до максимально возможной – теперь только – или Джим, или вирус. Или капитан выкарабкается, или повреждения мозга станут необратимыми, и они получат не офицера Звездного флота, а генетический винегрет с его голубыми глазками.
Критическую точку они проходят через сутки по корабельному времени – Джим все-таки уничтожает в себе инопланетную жизнь, вот только пока неизвестно, что осталось от него самого как от личности. Леонард отказывается его будить еще как минимум сутки и оттаскивает Спока от койки Кирка – тот сунулся непонятно зачем: то ли мелдинг провести, то ли просто поболтать со своей родственной душой о наболевшем, пока та и пальцем шевельнуть не может и не может его отпинать. Боунс не позволит ему ни того, ни другого, и лучше бы вулканец вспомнил о том, что у них на корабле – десяток гребанных, но, хвала Всевышнему, здоровых суррикатов, и доложился по форме Адмиралтейству. Что-то ведь надо делать с этой дрянью. И кому-то. Маккой бы предложил залить весь планетоид напалмом и поджечь, но Федерация-то будет гуманнее – и только бы не их руками, но пусть делают, что хотят. А сам Леонард прямо сейчас хочет оказаться возле Чехова и спросить того, как часто Павел собирается повторять подвиги Джима, геройствовать и нарушать Устав. Чтобы знать и быть готовым к двойному апокалипсису – «бешенство» Джима оказывается снова заразно.
Чехов смотрит исподлобья, недовольно куксится и поначалу молчит, все еще отходя от строгого выговора вулканца, что наверняка наобещал ему такие кары небесные, что иначе, как разжалования тот может и не ждать. И возможно… Возможно Леонарду стоило прийти в другое время – когда они оба были бы поспокойнее…
– Как капитан? – спрашивает Павел и отворачивается от прозрачной стенки тюремной камеры, куда Спок лично сопроводил его из карантина.
– Лучше, чем могло бы быть, и хуже, чем когда-либо, – честно отвечает Маккой. – Вы теперь на пару будете «камикадзить»?
– Не то определение, – Чехов цедит сквозь зубы и все еще не поворачивается. – Но будем. И вы бы поступили так же. И мистер Скотт. И…
– И повернись, я не со спиной твоей разговариваю! – рявкает Леонард, а Чехов оборачивается через плечо – с яростью и болью. – Тебе жить расхотелось или ты инструкции забыл? Так они четко говорят, что…
– Что они говорят, я прекрасно знаю! – гневается в ответ навигатор – взъерошенный воробей, подравшийся из-за крошки хлеба – ничуть не страшно. – И коммандер мне уже напомнил! Но я бы сделал это еще раз! Потому что это – капитан!
Последнее слово он произносит на русском, и Леонарда вдруг скручивает слишком сильно – почти так же, как и сутки назад, когда Кирк в третий раз пытался расстаться со своим бренным телом, душой, экипажем и кораблем.
– Ради капитана мы должны оставаться в живых, а не умирать, – напоминает Маккой. – Я думал, ты понял его приказ, когда он отрезал вас от тварей вместе с собой.
– А я думал, что ты понял, что старпом за ним не придет… – уже на два тона ниже парирует Чехов и теперь смотрит в глаза СМО. – Что я не мог позволить сожрать его заживо, даже если бы сожрали и меня…
А смотрит так жалобно, с надрывом, тоже худой и бледный. До ужаса несчастный, но ценящий свою жизнь. Ценящий, но без сомнений с ней расстающийся ради любого другого человека. Он пожертвует собой просто потому, что нет у него никого, кто его бы от этого остановил. Уж точно не вулканцу и Уставу это делать. Родственной душе? Леонард на такие наивные и грубые манипуляции не поддается.
– Запомни эту мысль и изложи ее потом Джиму – он оценит. А вот Адмиралтейство – нет, – язвит Маккой, и Павел снова не остается в долгу.
– И опять – об этом меня уже предупредил мистер Спок. Если у вас все, мистер Маккой, то я займусь своим докладом Адмиралтейству, – о, как! Отбрил – аж страшно стало!
Это этот-то наглый салажонок будет показывать ему свои зубы? Да Леонард ему их по одному повыдирает на следующем же медосмотре. Без анестезии. А еще Джиму об этой «буре в стакане» расскажет – вот уж тот посмеется! Очнулся бы только для начала…
***
Спок видит нарушение с самого начала. Конечно, ни один Устав или предписание не запрещают капитану высаживаться на планеты – кроме строго определенных случаев – но этот был не того порядка, и капитан пошел. В составе отряда и с навигатором с какой-то радости. Они что, успели настолько подружиться, что теперь Кирк будет брать Чехова с собой куда бы ни пошел? Да флаг в руки! Но только не тогда, когда десантная группа уже через пару часов докладывает о раненном, а потом прибывает в карантинный отсек. Слава Сураку, хотя бы с трупом в обнимку – медики и биологи могут сразу приступать к работе. Зато потом…
Зато потом офицеры приводят выживших кванов и докладывают, что лейтенант продолжил миссию по спасению капитана в одиночку. В одиночку! Спок готов сожрать этот гребанный Устав – им на этом корабле все равно никто не пользуется! Или заставить сожрать его Чехова и Кирка, когда, а не если, те вернутся – без соли и по страничке, предварительно перед этим процитировав наизусть! И только потому, что все снова возвращается на круги своя – снова нарушение и последствия, за которые кто-то опять собирается платить своей жизнью…
Разговор с доктором Маккоем тогда, о людских соулмейтах, отчасти напугал Спока, а отчасти внес ясность – в масштабность проблемы и нюансы явления, и разрешил поведенческий парадокс людского рода, представленного на «Энтерпрайзе». Спок впервые в жизни боится этого знания, ведь если капитан действительно является для него тхайла, то это перевернет весь уклад их жизни. Спока и Джеймса Тиберия Кирка. Вулканец ведь и для этого тоже явился на «Энтерпрайз» – подтвердить или опровергнуть предположения Т’Принг. Узнать, наконец, процентную вероятность такой возможности. И что из этого вышло? Отчуждение, молчание и смирение Кирка – штиль, в котором нет больше ни единого подобия искры – не то, что полыхавшего раньше пожара. Вышло это – высадка на планету, исчезновение, заражение, угроза… Угроза потерять капитана навсегда, так и не найдя ответы на все свои вопросы. Спок же тогда сам от безысходности окочурится – не простит себе игнорирование разгадки, бывшей под носом. Поэтому теперь и хватается за призрак возможности – когда Чехов все-таки вытаскивает Кирка с треклятой планеты…
Ага, вытаскивает пожираемого заживо, и если предположить, что пожирают его тхайла, то Спок уже не может игнорировать нервный тремор во всем своем естестве. Ему сейчас не до Чехова и выживших – выжить обязательно должен один определенный человек. И он хватается за доктора Маккоя – выход должен быть. В прошлый же раз у них получилось, значит, и сейчас должно… И стоит только вспомнить, как надежда тут же появляется – доктор предлагает травить «оккупантов» выведенным ранее лекарством, и Спок тут же принимается за модификации. Это точно поможет. Он не готов назвать точную цифру вероятности, но определенно уверен, что она положительная.
Капитан начинает бредить, и вулканец больше не находит в себе сил сопротивляться – он должен знать наверняка. Легкий, поверхностный мелдинг, и жизнь Спока развернется на 134 градуса по любой из оси координат. Но чертов доктор оттаскивает его чуть ли не силком…