Электронная книга - «Эльф из Преисподней. Том 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
Вероятно, тётушка — единственный эльф, который не осудил Нани за эксперименты с чернокнижием.
— Если твоя информация покажется мне весомой, я соглашусь, — заявила она и хлопнула в ладоши. Вокруг неё завихрились духи, и она потратила пару секунд, чтобы разогнать их. На какое-то время её глаза расфокусировались. Я забеспокоился, не ускользнёт ли она в транс, однако тётушка справилась с наваждением.
К слову, Ванда прилагала значительные усилия, чтобы не впасть в отчаяние от вида помешавшейся эльфийки. И почти преуспела.
— Не сомневаюсь, ты и сам практически во всём разобрался, однако лучше уж я проясню детали. Мы охотимся за наследием Людвига, которое мечтает получить Триумвират. Оно находится на хранение у могикан. Это наследие — личный дневник учёного, — Эльфийка замешкалась, — Ну, мы предполагаем, что это дневник. Расшифровать его не удалось ни одному алгонкинскому шаману. Слишком мощны охранительные печати.
— Я-то думал, что оставить на хранение вещь не означает залезть в неё.
— Индейцы — гордый народ. Знаешь, как зовут себя алгонкины? Анишинабе — первые люди. Естественно, с присущим им высокомерием они пожелали узнать все тайны Людвига — и потерпели неудачу.
— Почему бы не предложить свои услуги?
Фаниэль усмехнулась.
— Чтобы узнать о существовании книги, у меня ушли годы. Годы подслушиваний и недомолвок. Если бы хоть один шаман узнал, чем я занимаюсь, возможно, сегодня ты бы со мной не разговаривал.
Она задумчиво постучала по подушке, лежавшей рядом.
— С годами Триумвират становился всё нетерпеливее, а в последние дни как с цепи сорвался. Подозреваю, его руководство знает, что дневник у могикан, но опасалось напасть, ведь его могли уничтожить либо при атаке, либо сами индейцы — в качестве мести. А этот дневник содержит нечто крайне важное для Триумвирата. Нечто, что заставило его умерить амбиции. Людвиг вёл очень опасные проекты, и лучше было бы, если бы о них забыли те, кто жаждет войны.
Тётушка грациозно потянулась.
— Но мир изменился, и Триумвират больше не может ждать. Завтра начнётся Неделя Водного Мира. Многие индейцы съехались на праздник, включая тех, кому была оставлена книга. По моим расчётам, Манхэттен ударит в середине или конце праздника, когда подоспеют все отставшие. Триумвират же не знает конкретного племени-хранителя.
Я потёр подбородок.
— Допустим, ты бы выкрала книгу. Что дальше?
— Ванда вывезла бы её в безопасное место.
— И ты не стала бы пытаться прочесть её?
Фаниэль рассмеялась.
— Достаточно знать, что мы предотвратили катастрофу. Лишние знания ведут к лишним проблемам.
Невероятно мудрая мысль для смертного сознания. Но вот беда: все тайные ложи, с которыми я сталкивался, обожали накапливать знания, особенно опасные и запретные. И без пророческого дара можно увидеть, как лучшие умы друзей эльфийки бьются над шифром. Во благо всей Земли, разумеется.
Могло ли в дневнике содержаться что-то такое, что дало бы владеющим им преимущество прямо сейчас? Фаниэль должна рассматривать и такую вероятность. Следовательно…
— Что, если у меня есть ключ, который снимет печати с дневника?
Глаза Фаниэль хищно блеснули.
Глава 22
Если бы не кутерьма духов вокруг тётушки, я бы подумал, что она притворялась. В конце концов, существовало немало способов заполучить расширенные зрачки и без наркотиков; а в актёрских способностях эльфийки, прожившей сотни лет, сомневаться не приходилось.
Если Ванда была убеждена в том, что Фаниэль слабо представляла, где находится, не говоря уже о способности проводить переговоры и планировать кражи, то я… То я понимал, что с ней лучше договориться.
Собственная слабость безмерно раздражала, однако и на пике сил я редко подчинял эльфов грубой силой. Она пробуждала в них инстинктивную потребность с удвоенной силой интриговать против тех, кто раздавал им тумаки.
Вспышка чувств потухла. Жадный блеск исчез из глаз Фаниэль. Они потускнели, и эльфийка растянулась на подушке, из которой недавно выбивала перья.
— Так, значит, ключ действительно находился у Анны? — беспечно спросила она, — Смелый ход — предложить партнёрство. Полагаю, Триумвират пока не догадывается?
Приятно иметь дело с разумным, которому не приходится досконально всё разжёвывать. Слава жизненному опыту!
Но я, кстати, не был убеждён до конца, что именно перстень снимал защиту с книги. Всегда был шанс, что эти магические предметы не имели ничего общего. Допустим, перстень открывал дверь в подземелье, где Людвиг хранил скелетов. Личности мирового уровня вряд ли хватило бы одного шкафа для этой цели.
— Находится, — поправил я тётушку, и она недовольно цокнула языком, — Но согласна поделиться им, чтобы заполучить наследство, которое принадлежит ей по праву.
— Всё же проще было бы, если бы ты забрал его.
— Мне, наверное, послышалось, что ты заявила, будто тебя вовсе не интересует содержимое дневника. А если всё же интересует, следовало озаботиться его получением заранее.
— Попытки предпринимались, — сказала она, виртуозно проигнорировав первую часть, — в последний раз во времена, когда был жив отец Анны, Иоганн. Но Триумвират очень старался сохранить контроль над ван Ранеховен, а потому с переговорщиками произошёл неприятный конфуз. Бедняги не были Маат’Лаэде, — добавила она так, словно это всё объясняло. Впрочем, это и впрямь в полной мере описывало участь эмиссаров, — К тому же Иоганн изначально плохо отнёсся к идее продать вещь, принадлежавшую Людвигу. У всех ван Ранеховен есть маниакальный пунктик на тему имущества предков, в особенности вишнёвого сада Увер-Тьюр. Его, видишь ли, посадил сам Людвиг, и…
— У нас нет времени на бесполезные экскурсы в историю, — прервал я её, — Особенно если, как ты говоришь, Триумвират страстно опекал ван Ранеховен. И вдруг Гаэмельс посылает меня разобраться с занозой, которая донимала эльфов сотнями лет? Сомнительно. Он должен как минимум проработать сценарий, при котором мне удалось завладеть ключом без его ведома.
— Да, я бы так и поступила, — почесала подбородок Фаниэль, — Но дело в том, что я не уверена в наличии у Гаэмельса достаточного терпения. Он всегда отличался импульсивностью, которая вредила сообразительности, и отбытие Йолефа это усугубило. Вернее, то, что случилось перед отбытием.
— То есть?..
— То есть он вполне мог пойти на поводу у момента и решить, что ты сгодишься послужить ему мальчиком на побегушках. Это ударило бы по репутации сторонников Перводрева и по моей личной — Гаэмельс, видишь ли, проявлял ко мне немалую заинтересованность, которая осталась невзаимной. Может быть, выбор моего племянника как посредника — это всего лишь метафорическая пощёчина мне. Как и повод заехать сюда, чтобы поговорить: вдруг изменю мнение на его счёт? Сложно представить, что творится у него в голове.
Что творилось в голове у эльфа, душу которого рассекли надвое, чтобы вырвать половину, а другую сшить с ошмётком чужой души, я примерно представлял. Как представлял, сколько боли жило в Гаэмельсе. С таким грузом легко было озлобиться на весь мир. Так же легко, как потерять хватку.
Тем не менее впечатления нерационального идиота он не производил.
— Ты говоришь так, будто у него есть полномочия в одиночку утвердить захват ключа с моей помощью.
— Технически есть Конгресс Манхэттена, который должен следить за сменяемостью Управлений. Но с тех пор как наверх, во всех смыслах, пролез Йолеф эт’Менетель, он вытянул за собой давних друзей, Ардовена эт’Иильубер и Гаэмельса эт’Вольклерун. Так что полномочия у последнего имеются, и немалые. А то, что каждый друг представляет свою Ветвь, удержало Конгресс от сильного недовольства тем, что в иных обстоятельствах сошло бы за узурпацию. И официально они не занимают должности, которые предполагают наличия большой силы. В общем, всё как у нас заведено — серый кардинал на сером кардинале и видимость демократии для народа. Мало чем отличается от Совета Перводрева.