Неистовый [litres][Ruckus]

– Я где-то слышала, что солнце с каждым годом приближается к земле. И однажды сожжет все живое на планете.

Передав курево Дину, я обвела рукой небо. Он сделал глоток пива, а движения его тела были такими непринужденными и безрассудными, что на секунду вновь стал похож на подростка.

Подростка, которого я когда-то полюбила.

– Ну, сейчас солнцу примерно четыре с половиной миллиарда лет, и, думаю, оно проживет еще в два раза больше. А затем, скорее всего, раскалится и станет красным гигантом, после чего взорвется и станет именоваться белым карликом. Но могу с уверенностью сказать, что к тому времени, когда это произойдет, ни моя обкуренная задница, ни твоя сексуальная попка не станут свидетелями этого дерьмового шоу. – Он погладил меня по голове рукой, в которой сжимал свое пиво, словно драгоценного ребенка. – Или ты планируешь прожить так долго? Из тебя получится чертовски сексуальная старушка. Даже в возрасте нескольких миллиардов лет.

Я рассмеялась так громко, что мой смех эхом разнесся по округе.

– Нет уж, спасибо, но я столько не протяну.

– Никто из нас не протянет. – Он пожал плечами и передал мне сигарету.

Наши пальцы соприкоснулись, отчего по телу расползлись мурашки, заставляя волоски вставать дыбом. Но я проигнорировала это чувство, подумав, что моя смерть, скорее всего, наступит задолго до его.

Сколько лет мне еще осталось? Двадцать? Десять? Меньше? В этом и заключалась главная проблема муковисцидоза. Он не разрушал тело как рак или боковой амиотрофический склероз. Так что я еще могла пожить. Просто не так долго, как остальные.

Возможно, этому способствовал алкоголь, дурь или жизнь в целом. Но это случилось. Снова.

Психотерапевт, к которому я ходила раньше, однажды сказал, что, учитывая мою болезнь, вполне нормально осознавать свою смерть. Но от мысли, что это может произойти совсем скоро, меня охватила паника, наполняя тело тревогой. Я замерла. А дыхание перехватило, когда образы моего тела, гниющего в гробу, наполнили разум. Такие приступы паники начались уже давно. Примерно лет с десяти, когда понятие смерти обрело для меня смысл. И я вдруг узнала, что не доживу до старости.

Такие приступы происходили довольно часто, но никто ни о чем не догадывался, потому что я научилась с ними быстро справляться. Вот и сейчас спустя несколько секунд мне удалось восстановить дыхание, но лицо все еще опаляли волны неприятного тепла, а пульс продолжал зашкаливать.

Когда я ходила к своему психотерапевту – а родители отвели меня к специалисту, который работает с подростками, страдающими от неизлечимых болезней, – мы попытались отыскать корень моей проблемы. Мало кому нравились мысли о смерти, но я относилась к той малочисленной группе подростков, которые проводят бессонные ночи, представляя как кремируют их мертвые тела. И психотерапевт оказалась просто великолепной. Стоит отдать ей должное. Она спросила, помню ли я время, когда была эмбрионом. Я ответила «нет». Затем поинтересовалась, сохранились ли у меня воспоминания о том времени, когда я еще не существовала. На что так же получила ответ «нет». «Вот на что похожа смерть, Рози. Ты не будешь осознавать, что происходит. Так что в каком-то смысле можно считать, что ты будешь жить вечно».