Копельвер. Часть I (СИ)
- Автор: Карабалаев Сергей
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Копельвер. Часть I (СИ)». Краткое содержание книги:
Зора поднялась за ним и, взяв Бьираллу под руку, повела ее в опочивальню, нарочно приготовленную для дорогой гостьи.
— До утра, Бьиралла! — сказал Вида и поцеловал ее в лоб.
— До утра, Вида! — изящно поклонилась его невеста и последовала за Зорой.
— Ты не ошибся с невестой, — похвалил сына Мелесгард.
Вида в тот миг был так счастлив, что почувствовал, как за спиной его выросли крылья, а тело стало таким легким, что он мог взлететь.
— Опорожню бочонок того винца из погреба! — пообещал отец сыну. — Сам выпью за здравие твое и счастье.
— Благодарю, отец. — сказал он и тоже поднялся в свою опочивальню.
Он долго не мог заснуть, ворочаясь под толстым одеялом и в красках представляя себе день, когда он станет Бьиралле законным мужем.
— Милая Бьиралла! — сладко подумал Вида, закрывая глаза.
И едва он провалился в сон, как увидел вокруг себя тьму людей с замотанными кровавыми платками лицами.
— Вида! Вида! — неслось к нему со всех сторон. — Спаси нас, Вида!
И даже во сне он понимал, что что-то страшное грозит всем этим людям, что сама смерть расправила над ними свои крылья и что лишь он один может им помочь.
— Вида! — уже кричали просители. — Заслони нас от бед. Заступись за нас!
Вида проснулся, в ужасе подскочив на постели.
— Это только сон, — прошептал он и начал одеваться.
Но едва он вновь увидел Бьираллу, так сразу же позабыл о терзавших его давеча ужасах.
— Я хочу прокатиться на санях, Вида, — требовательно сказала Бьиралла и топнула каблучком.
— Я распоряжусь запрячь лошадей! — сразу же согласился со своей возлюбленной Вида.
— Мы можем взять и твоего брата и названную сестру, — предложила Бьиралла. И здесь Вида не стал с ней спорить.
Бьиралла не могла не заметить, как смотрела на Виду бедная Ойка, и решила проучить маленькую уродицу, вздумавшую влюбиться в ее жениха.
Когда Ойка и Трикке спустились вниз, Бьиралла уже сидела в санях.
— Быстрее! — поторопил их Вида. Он с ужасом думал о том, что его невеста, ожидая их, может замерзнуть и устать.
Он помог сесть Ойке и залез в сани сам.
— Поехали! — приказал он кучеру и они покатили по заснеженному холму вниз.
— Поцелуй меня, Вида! — вдруг попросила Бьиралла, украдкой посмотрев на Ойку.
Вида, не помня себя от счастья, впился своими губами в сладкие губы своей невесты. Ойка, едва сдерживая слезы, отвернулась от счастливых нареченных.
Добившись своего, Бьиралла быстро заскучала и приказала Виде вести ее в Аильгорд.
— Но как же обед! — воскликнул Вида, для которого даже мысль о том, чтобы расстаться с невестой, была подобна смерти. — Отец с матерью ждут нас.
— Я устала, Вида, — холодно ответила ему Бьиралла. — И хочу домой.
Вздохнув, юноша согласился.
— Мы только заедем в Угомлик, — сказал он. — Оставим там Трикке с Ойкой. А потом я домчу тебя до Аильгорда! Сам буду править лошадьми!
Бьиралла надула алый рот. Почему ее жених не догадался высадить Ойку в сугроб и дать ей самой добраться до замка? Угомлик был недалеко, его вершины виднелись над черной кроной леса, так что к обеду бы Ойка точно доковыляла.
— Я хочу домой сей же миг! — топнула Бьиралла ногой.
И Вида повиновался ей.
— Вези нас в Аильгорд. — приказал он вознице. — И скорей!
Всю дорогу Бьиралла холодно глядела то на своего жениха, то на его брата, который все пытался завести с ней разговор, то на бледную Ойку, сидевшую в санях, словно истукан.
Уже на подъезде к Аильгорду она чуть оттаяла и одарила Виду улыбкой.
— Славно покатались! — сказала она на прощанье и подставила щеку для поцелуя.
— Я люблю тебя, Бьиралла! — выпалил Вида, прижимая ее к своей груди. — Ни дня без тебя не проживу!
Бьиралла, засмеявшись, скрылась в замке, даже не взглянув на сидевших в санях Ойку и Трикке.
— Я счастлив! — выдохнул Вида, когда возница поворотил обратно в Угомлик. — И как я раньше жил без нее?
За год жизни с пришлым оннарцем Иль наловчилась понимать его язык. Она часто расспрашивала его, что было раньше, охая и ахая каждый раз, когда Уульме рассказывал о том, что пришлось ему пережить. Больше всего ей нравилась та часть, в которой совсем еще юный Уульме попал в мастерскую стеклодува, и она раз за разом просила повторить историю его знакомства с Забеном:
Уульме был уверен, что его убьют. И за куда меньшие провинности государи всех стран и народов любили рубить головы своим подданным. А он же — чужак, да еще и посягнул на жизнь владыки! Изруби телохранители его на куски, никто бы и слова им не сказал. Но его почему-то не тронули.
Очнулся он на каменном полу, голый и безоружный. Дышать было больно, а на груди, как он сумел разглядеть, был огромный синяк. Спину тоже немилосердно драло — при каждом вздохе из едва затянувшейся раны начинала сочиться кровь.
Поглядев по сторонам, Уульме понял, что находится в темнице. Из крохотного оконца под самым потолком едва пробивался свет, однако его хватило, чтобы увидеть в углу щербатую миску с водой и большое ведро для справления нужды.
Уульме выпил воду и лег на бок, поджав под себя ноги и стараясь не тревожить спину. Только когда свет совсем погас, до него донеслись незнакомые голоса:
— Этот малец может рассказать нам, куда направился Сталливан. Так что не спускайте с него глаз, но пока убивать обождите — слишком уж слаб. Того и гляди, кончится раньше срока.
Дверь в его тюрьму отворилась, и туда, держа перед собой факелы, вошли трое стражников.
— Ты смотри! — удивился один из них, поддевая Уульме носком сапога. — Не сдох еще.
Уульме огрызнулся.
— Надо бы с него спесь сбить, — предложил второй и со всей силы пнул его в живот.
— Оставь! — подал голос третий. — Господарь ясно сказал, что бить нельзя. Пока не расскажет, где Сталливан.
Он сбросил на каменный пол мешок и ногой толкнул его к Уульме.
— Срам прикрой, — бросил он.
Потолкавшись еще немного, все трое вышли вон, оставив Уульме одного. Снова оказавшись в кромешной тьме, он наощупь развязал тесемки мешка и вытащил рубаху и штаны. Оделся. Выпил остатки воды и снова лег, стараясь не думать о терзавшей его боли.
Крепкое здоровье позволило ему быстро поправиться — раны затягивались на нем, как на собаке. Тюремщики его и вправду не били, надеясь на сговорчивость юного пленника. Однако Уульме было нелегко подкупить — всякий раз, когда его спрашивали о Сталливане, он либо притворялся глухим, либо говорил, что и сам не знает. Даже несколько дней голода и жажды не смогли развязать ему язык. Стражники считали, что он издевается над ними, не желая выдавать заговорщика и преступника Сталливана.
Такой упрямый пленник был не нужен, и начальник стражи, тот самый, который дал Уульме одежду, вдруг решил, что казна понесла убытки и чтобы хоть как-то возместить господарю его потери, несговорчивого мальчишку нужно продать в рабство, а вырученные денежки вернуть туда, откуда их взяли.
— Быть может, плеть надсмотрщика выбьет из него его спесь, — предположил он.
Уульме было все равно. Он был совсем не рад, что остался жив, ибо в тот день он был готов к смерти. Он ждал ее. Ждал встречи с Лусмидуром! И вот теперь у него отняли эту встречу, заставив жить и мучиться дальше. Одно его утешало — Сталливана не поймали, а значит, что хоть тут его жертва не была напрасной.
— Малец, видать, не слыхал о Койсойских торгах, — посмеивались промеж собой его стражники. — Уже через день он будет пить свою собственную кровь!
Любой другой пленник, едва услышав о том, что его хотят продать в рабство в Койсое, запросился бы на рудники, каменоломни, на отвалы, тотчас бы рассказал все, что знал, и вспомнил бы все, что уже успел позабыть. Только не Уульме. Он ничего не знал и не слышал о Койсое — страшном городе рабов и тех, кто ими владеет, но был уверен, что умрет всяко раньше, чем его туда привезут.