Промелькнувший метеор (книга 1)

Но султан не очень-то обнадеживал:

— Что же делать… Погодите, приеду.

Ага-султан, осуждая в душе жестокость начальника крепости, боялся его и словом обидеть. В Шамрае он видел опору, в Шамрае, с которым отныне ему предстояло разделять власть, а не в своих бедных соотечественниках.

Потомок ханского рода, он понимал, что былое величие и сила Аблая уже не распространяются на него, что и мать Айганым только по привычке называли ханшей, но уже никто серьезно не верил в степи в ее влияние, в ее способность решать важные для аулов дела.

Это сознавала и Айганым в последние годы своей жизни. Ханская ставка на ее глазах утрачивала свою притягательность. Чтобы сын сохранил власть, ему необходимо было оставаться не только верным офицером царской службы, но искать на посту ага-султана нового округа поддержку выдвинувшихся теперь богатых и влиятельных казахских главарей.

Так и только так её Чингиз смог бы, хотя не в полную меру, считаться последним ханом и не дать окончательно рухнуть знаменитому Черному шаныраку.

В этом, примерно, русле Айганым и говорила с Тани, принявшим в свое время от нее ага-султанство. Она не подозревала, что сам Тани давно уже не был ее единомышленником и даже участвовал в кознях против нее.

Но Айганым в этом разговоре, звучавшем, как завещание, не совершила большой ошибки, потому что Тани и сам готов был теперь идти на сближение с Чингизом. Несколько завидуя ему, как потомку ханского рода, втайне кося глаза на Черный шанырак — как-никак, а в течение долгих времен он был символом никем не оспариваемого могущества, — Тани видел в Чингизе и своего соратника. Не мог он отказать и Айганым в уме и расчетливости.

Смолоду Тани был щеголеват и не отличался особой самостоятельностью. В общем, он довольно легко поддавался уговорам.

Он издавна прозван был Айганым Укили — молодцом с перьями филина, которыми на затылке украшал свой головной убор.

— Знаешь ли ты, мой Укили, что шуба не бывает без воротника, а народ — без старших?

— Слыхивал такие слова, тетушка.

— А знаешь ли ты, мой Укили, какие роды кочуют в Кусмурунском округе?

— И это знаю. Больше всего там кереев и уаков.

— А границы нового округа известны тебе, мой Укили?

Тани хорошо знал и границы округа. Ему подробно рассказывал о них приезжавший недавно из Омска важный русский чиновник. Округ начинался от Кзылжара, был ограничен течением реки Есиль, от поворота реки, известного под именем Колденен, граница шла через степь до озера Кусмурун, а дальше тянулась по берегу Обагана, вплоть до слияния его с Тоболом. И, обходя по восточному краю казачьи станицы, снова возвращалась к Петропавловску — Кзылжару.