Промелькнувший метеор (книга 1)
- Автор: Муканов Сабит Муканович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Жазушы
- Переводчик: Алексей Брагин
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Промелькнувший метеор (книга 1)». Краткое содержание книги:
В большом многоплановом произведении не только нарисован яркий образ Чокана Валиханова, но и показана общественно-политическая обстановка того времени, быт и обычаи казахского народа.
Первая книга романа посвящена детским и юношеским годам Ч. Валиханова. Повествование завершается учебой Чокана в Омске — в кадетском корпусе.
— Бог смилостивился! — говорили родные. — Что будет дальше, знает только аллах. Только бы Айганым увидела своими глазами той невестки и сына.
— Многого мне не надо, — шептала с улыбкой Айганым, — сношеньку свою Зейнеп я полюбила всей душой. Поцеловать бы ее в белый лобик.
Айганым оживилась. Оживилась в последний раз, осветилась надеждой, как это нередко бывает перед близким смертным часом.
Спокойно лежала она на постели, как вдруг послышался шум, перестук копыт, смешанный с возгласами радости и удивления. Уже можно было различить слова:
— Приехали, приехали!
В комнату Айганым заглядывали те, кто попроворнее, и шутливо требовали суюнши — подарок за хорошую весть.
Айганым широко раскрыла глаза, хотела что-то сказать, но не смогла. Снова сомкнула веки, тяжело и хрипло вздохнула и стихла.
Это был последний вздох Айганым.
Приказ об образовании нового Кусмурунского округа и о назначении Чингиза его ага-султаном дошел до Срымбета в ту пору, когда молодая Зейнеп уже обосновалась в доме своего мужа.
Казалось бы, чего проще — взять сразу Зейнеп в султанскую ставку. Но у Зейнеп, строго почитавшей аульные обычаи, были свои представления о долге снохи, и она не могла их нарушить. Пусть первые встречи со свекровью были совсем краткими, они успели полюбить друг друга.
И теперь, когда земля на могиле Айганым еще была свежей, Зейнеп с горечью вспоминала ее слова, сказанные едва ли не перед самой кончиной:
— Молю аллаха, чтобы он взял меня. Услышит он мою мольбу, — тогда поплачь надо мною от души, жеребеночек мой.
Зейнеп восстанавливала в памяти песенный плач по умершему — жоктау. Впервые ей довелось повторить вслед за акыном сложенную им долгую поминальную песню в дни похорон отца. Юная, почти девочка, она пропела ее тогда до конца слово в слово. Подавленная горем, она не забыла ни одной строки. Ей не надо было придумывать что-то новое. Песня-жоктау сохраняла свой смысл: печаль оставалась печалью. Женщины ханского рода вместе с молодой женой султана следовали казахскому обычаю. И утром, и в обед, и вечером они подхватывали песню Зейнеп. Ритмичный, хватающий за душу хоровой плач троекратно звучал в ауле каждый день.
Только запев сложила сама Зейнеп:
И дальше шла поминальная песня, спетая акыном тогда еще, на похоронах отца.
Самоотверженность Зейнеп и ее верность памяти свекрови не прошли незамеченными. Многие женщины восхищались ею.
— Лучше и не может быть невестки, чем наша Зейнеп. Как, бывало, хвалила ее ханша. Поговаривали, будто она женила Чингиза против его воли. А смотрите, как нынче оправдались ее надежды.
Но кроме траура возникла и другая причина, не позволившая Зейнеп переехать сразу в Кусмурун.
Она стала плохо себя чувствовать. Поест немного, начинает тошнить. Иной раз она так ослабевала, что ей нелегко было встать с постели. Опытные женщины разгадали, в чем дело: Зейнеп тяжко переносила первое время беременности.
Нашлись всеведущие старушки, посоветовавшие ей съесть мозг беркута. И не прирученного беркута, а вольного, дикого. Зейнеп тут же решила, что лучшего лекарства и быть не может. Прихоть эта до конца овладела молодой женщиной. Где только достать птицу?
Случился рядом некто Быкан, сын Вали-хана и его байбише. Приехавший в аул на похороны Айганым, он дожидался здесь сорокового дня, срока большого поминального тоя. Дрогнуло сердце старого охотника на ловчих птиц, когда он узнал про желание Зейнеп. Жил Быкан в Кзылагаче, неподалеку от гор Кокчетау. Он обычно ловил беркутов на вершине неприступной скалы Ок-Жетпес — стрела не долетит. Немногие смельчаки добирались до острого, вонзающегося в небо, каменистого пика. Бывало, и смельчаки срывались с его опасной крутизны. Но Быкан поднимался на Ок-Жетпес не раз и не два, и суеверные люди шептали друг другу: должно быть, дух предков помогает ему.
Этих беркутов, так и прозванных охотниками Ок-Жетпес, он ловил лишь тогда, когда начинала стареть или терять зоркость его прежняя прирученная птица.
В других местах бекрутов Быкан не добывал. И силой, и остротой взгляда, и хваткой они не могли сравниться с орлами Ок-Жетпес. Только пойманный там беркут мог закогтить не то что лису, но и волка, настигнув его с расстояния, куда едва доходит окрик человека.
Сказители утверждали, что птицы эти появились в горах Кокчетау с тех времен, когда в Кзылагаче на белой кошме был поднят хан Аблай. Они уверяли, что беркуты заповедной скалы даются в руки только избранным охотникам и, как правило, только тем, в чьих жилах течет древняя кровь Аблая. Рассказывали еще, что на вершине Ок-Жетпес обитает только самка беркута, высиживающая птенцов, а где в это время находится беркут-самец — никому неизвестно. Один старый человек высказал однажды догадку, что беркут-отец летает над горами Урала, поэтому, дескать, и детеныши приобретают черно-белое оперенье, похожее на черные уральские вершины, покрытые белым снегом. Чего только не говорили про этих беркутов. Была и такая легенда: покинут беркуты Кокчетау, утес Ок-Жетпес, если в аблаевском роду не будет сыновей, способных их приручать. И ханские сторонники начинали серьезно побаиваться: хиреет род, уменьшается число преданных ему людей. Не рухнет ли Черный шанырак, не улетят ли навсегда черно-белые птицы?