Промелькнувший метеор (книга 1)

Число темно-рыжих перевалило за сотню. Есеней выплатил калым и женился. Косяк его разросся, и Ашимбай-батыр разрешил своему племяннику перекочевать в родной край, край Сибана.

Есеней стал богатеть на дедовских кочевьях. Уже до пяти тысяч аргамаков насчитывал он в своих табунах. И все, как один, стройные, одномастные. Говорят, в те времена конский базар, куда гоняли сбывать коней сибирские казахи, находился в Самаре за большую тысячу верст. Чтобы добраться до него, надо было перевалить Уральские горы. Но русские купцы, приобретавшие степных коней, за аргамаков Есенея платили втридорога. А Есеней продавал их сотнями. Может, завистливые люди и преувеличивали, передавая из уст в уста, что ежегодно на самарской ярмарке он получал выручку за полтысячи лошадей.

Есеней пришел к расцвету своего богатства, когда в степи появился Кенесары. Он грабил аулы, угонял скот. Напал он и на табуны Есенея. Не одну сотню, аргамаков из тех, что сосали курай, прибавил он к своей добыче. Кереи и уаки дали Кенесары отпор, вступили с ним в схватку и не только отобрали награбленный скот, но взяли в бою и немало пленных. Есеней не без дальнего расчёта привел их в Пресногорьковскую станицу в распоряжение штаба казачьего линейного войска. Казахи так и называли Пресногорьковскую «Ыстып», как в их произношении звучало слово «штаб».

Царские власти в благодарность за такой поступок Есенея дали ему чин хорунжего. С той поры он стал еще более известен. Есенею нередко помогал упрочить положение недавний переводчик — толмач, а теперь советник шести казахских округов в Омске Турлыбек Кошенов. Недаром он приходился новоиспеченному хорунжему двоюродным братом по материнской линии.

Читателю уже доводилось встречаться на страницах книги с первой женой Есенея Каникей, дочкой именитого Зильгары. Два ее сына, Аманжол и Мыки, умерли от оспы еще младенцами. С той поры она уже не беременела. Есенею страсть как хотелось иметь детей. Мечтал он и о том, чтобы заполучить вторую жену помоложе. Но Каникей, как яростная медведица, и шагу ему не давала ступить. Ее приводило в гнев одно подозрение, что Есеней задумал ввести в дом младшую жену — токал. И каждый раз она грозила обратиться за помощью к своим братьям, а их у нее было четырнадцать.

Так проходили дни, месяцы, даже годы.

Но наступило лето, когда один небогатый бай Артыкпай, внук известного Нияза из кипчаков рода Курлеут, перегонял скот с потравленных пастбищ родного Баянаула к далеким предгорьям Урала, где, как он слышал, в изобилии растет перистый ковыль. Путь его проходил мимо аула Есенея, поставившего под осень свои юрты у слияния Оба-гана с Тоболом. Сделав остановку, Артыкпай позвал Есенея к себе в гости.

Он послал к баю хорунжему с приглашением свою единственную дочь Улпан. Девушке только что пошел шестнадцатый год. Она росла, не ведая забот и тревог, привыкла проказничать и браниться, словно озорной мальчишка. Порой и одевалась по-мальчишески, не обращая внимания на безобидные уговоры отца, во всем ей до сих пор потакавшего. Ей никого не удалось обмануть и в этом случае: выдавала стройная девичья фигура, две длинные косы, высокий певучий голос.