Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе
- Автор: Роуз Эмили М.
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814604
- Переводчик: Татьяна Вячеславовна Ковалевская
- Жанр: История
Электронная книга - «Убийство Уильяма Норвичского. Происхождение кровавого навета в средневековой Европе». Краткое содержание книги:
Представление о том, что невинная кровь исцеляла неверие и ересь, а также метафорические и реальные болезни (особенно еврейскую ересь и еврейские болезни), можно проследить вплоть до раннего Средневековья. Такие идеи появляются в христианских историях того времени, например относительно крещения императора Константина. Согласно этой легенде, Константин страдал от болезни и выбрал христианское лечение крещением вместо якобы предложенного еврейскими врачами купания в крови детей. В истории крещения Хлодвига также изображается этот обряд как одновременное очищение от греха и от болезни. Эти идеи имели хождение среди представителей парижских школ около 1170 года, и на них ссылались Руперт из Дойца (XII век) и Фома из Кантемпре (XIII век)[393]. Подобные представления присутствуют и в общей визуальной культуре христиан и евреев в Северной Европе. К числу таких же примеров относятся детоубийство, совершенное фараоном (больной фараон, желающий получить исцеление, изображен купающимся в крови[394]), и драмы, например «Игра об Адаме» (Jeu d’ Adam) XII века, где еврей спрашивает: «Посмотрите на меня, не болен ли я?» Ему говорят: «Да, ты болен заблуждением»[395].
Возможно, средневековые христиане были также знакомы с обычаем евреев приносить детей к реке на праздник Шавуот завернутыми в талес. Встреча Эльварда Дэда в лесу с евреями, которые якобы несли тело мертвого Уильяма, служит моделью позднейших обвинений. В последующих случаях такого обвинения (см. главу 6 «Блуа») утверждалось, что евреи из Блуа якобы везли завернутое тело на лошади через лес возле реки. Остается только гадать, не был ли изначальной моделью для подобных утверждений реальный обычай приносить еврейского ребенка завернутым, словно для защиты от христианских глаз, к воде во время традиционного весеннего обряда посвящения еврейских мальчиков[396]. Представления средневековых христиан о современных им еврейских обычаях могли послужить для них куда более веским подтверждением нарратива о ритуальном убийстве, чем, например, предполагаемое влияние историй о еврейском мученичестве (Kiddush ha-Shem); полувеком ранее во время Первого крестового похода немецкие христиане становились свидетелями того, как еврейские мученики отказывались отречься от своей веры; во время суда над Симоном де Новером эта параллель не встречается[397].
Ожидалось, что суд признает Симона виновным в убийстве Дельсаля, так как все знали, что именно он организовал это преступление. Но контратака епископа Уильяма произвела поразительный эффект. Как лаконично подытожил Томас, «епископ Норвичский весьма успешно выступил в защиту рыцаря»[398]. Тарб предложил блестящую защиту, драматичную и завораживающую, эмоционально насыщенную, логически последовательную и богословски приемлемую, пусть и недостаточно убедительную. Он включил в нее подробности, знакомые его аудитории, фрагменты и детали современных ему «фактов», на которых и основал свою версию событий. Тарб не составлял юридический документ по делу об убийстве Уильяма, он просто требовал отложить суд над Симоном де Новером, подняв процедурный вопрос, который, несомненно, должен был вызвать сочувствие аудитории.
Стратегия епископа создала судебный пат. «Король, епископы и бароны все собрались» в Лондоне, и король, «утомленный множеством речей», заключил: «Мы не можем уделить этому делу то внимание, которого оно заслуживает <…> поэтому отложим дело до другого времени и до лучшей возможности»[399]. Суд над Симоном по обвинению в убийстве отложили sine die, и рыцарь оказался на свободе. Двадцать дет спустя он все еще куролесил в Норвиче. Если бы его признали виновным, ему по меньшей мере пришлось бы покинуть страну.
В конечном итоге евреев также не отдали под суд за предполагаемое ритуальное убийство, что оставило вопрос о вине или невиновности обеих сторон открытым для последующих авторов, а также для современников. С середины XII века предполагаемое ритуальное убийство считалось загадкой или детективной историей, которую пытались распутать историки и деятели церкви. Но для современников оно представляло меньший интерес и так и не было расследовано. Эта история уже сыграла предназначенную ей роль: она вызвала достаточно сомнений в умах королевских судей, чтобы отложить суд над Симоном по обвинению в убийстве. Нет никаких указаний на последующие попытки преследовать рыцаря по суду за убийство еврейского банкира или евреев за убийство христианского мальчика.
393
Buc Ph. David’ s Adultery with Bathsheba and the Healing Power of Capetian Kings // Viator. 1993. Vol. 24. P. 101–120.
394
Malkiel D. J. Infanticide in Passover Iconography // Journal of the Warburg and Courtauld Institutes. 1993. Vol. 56. P. 85–99.
395
Lazar M. The Lamb and the Scapegoat: The Dehumanization of the Jews in Medieval Propaganda Imagery // Gilman S. L., Katz S. T. (Ed.) Anti-Semitism in Times of Crisis. New York: New York University Press, 1991. P. 38–101; на с. 52 он цитирует строки 887–903 из «Игры об Адаме».
396
Айвен Маркус анализирует ритуал и его многочисленные параллели (Marcus I. G. Rituals of Childhood: Jewish Acculturation in Medieval Europe. New Haven, CT: Yale University Press, 1996). Этот ритуал в Англии не зафиксирован, но между британскими евреями и евреями континентальной Европы существовало значительное культурное сходство.
397
О том, какое значение имели воспоминания о Первом крестовом походе, см.: Yuval. Vengeance and Damnation. См. также: Minty M. Kiddush Ha-Shem in German Christian Eyes in the Middle Ages [на иврите] // Zion. 1994. Vol. 59. P. 209–266.
398
Vita, II, x, 61.
399
Vita, II, xiv, 71.