Золотой кол
- Автор: Отунчиев Элуубай
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: А. Атамбаев
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Золотой кол». Краткое содержание книги:
В повести «Дорога» действие происходит в годы Великой Отечественной войны в одном из колхозов Киргизии. Автор показывает нелегкую жизнь девушки Тунук, ее драматическую судьбу, в которой переплелись элементы старого и нового уклада жизни.
Остальные произведения затрагивают социальные, морально-этические проблемы, они посвящены жизни тружеников села.
Лесник докурил и вытащил из кармана еще одну папиросу. Погрузившись в невеселые мысли, Тунук и не заметила, как уснула. Проснувшись среди ночи, она увидела, что лесник спит, скрючившись от холода, рядом с ней. Старая фуфайка, которой он накрылся, сползла с него. Снаружи доносился шум ветра.
Сон покинул ее. Все так же тоскливо выл буран, конь хрустел сеном, безмятежно спал лесник.
«В чем я провинилась перед судьбой? — горько подумала Тунук. — За что мне такие мучения? Куда я теперь пойду, в чьи двери буду стучаться? Ну, поживу первое время у Уулчи, Кербез. А потом куда?.. Снова к Боконам, Салмоорам?.. Нет! Теперь я всегда буду с моим Нуром!..»
Тунук не понимала, что с ней делается. К горлу ее подступил комок, мешая дышать, сердце стучало так, будто хотело выскочить из груди. Она и сама не заметила, как обняла, притянула к себе лесника, жарко целуя в губы. Тот проснулся, ничего не понимая спросонья. А потом крепко прижал женщину к себе. «Нур, мой Нур!» — шептала Тунук. Долгие годы ждала она этого мига, долгие годы прятала в себе свою любовь, а сейчас ее чувство, зародившееся еще в девичестве, прорвалось, хлынуло, как дождь на потрескавшуюся от зноя землю, закружило, понесло за собой…
…Когда она проснулась утром, лесника не было рядом с ней. Только тулуп, казалось, еще хранил тепло его тела. Тунук вышла из шалаша — все вокруг было покрыто ослепительно белым снегом. Первым снегом…
Телега выехала из ущелья. Далеко впереди блестела река.
— Скоро до Волчьего брода доедем! — сказал Карагул.
— Значит, мало осталось? — обрадованно спросила Кербез.
— Мало… — подтвердил Карагул. Потом вдруг сказал неожиданно: — Как вы думаете, примут меня в партию? Хочу вступить…
— На старости-то лет? — Уулча засмеялась. — А если у тебя спросят, мол, почему до сих пор не предупредили, что Сатар обворовывает колхоз?
— Да ведь Сатар все-таки свой, из нашего аила. Жалко было, — стал оправдываться Карагул.
— Он и меня купить хотел, — заговорила Тунук. — Коров мне хороших прикрепил, а потом стал даже надои приписывать. Мне самой себя стыдно было. А однажды пришел ко мне домой, навеселе, и говорит:
«Тунук, нашему колхозу нужен «маяк». Ты лучше всего подходишь. Все тебя уважают, работать ты умеешь. Наверное, на следующий год мы тебя в депутаты выдвинем. Тогда и почет, и ковры, и часы — все твое будет!»
Я ему возразила, мол, есть доярки, которые и больше, и лучше, чем я, работают. Потом он еще как-то раз пьяным пришел, приставать ко мне начал. Я разозлилась, выгнала его. И попала в опалу. Надои все время занижает, коров недодает. Хотел меня, видно, запугать. Лопнуло мое терпение, пошла я к нему в контору:
«Сатар, — говорю, — бросай свои штучки! Не к лицу это коммунисту!»
«Ты говори, да не заговаривайся», — отвечает он.
«Не забывай, что колхоз принадлежит всем нам, а не одному тебе. Мы все в ответе за него».
«О, смотри какая патриотка!»
«Да, я патриотка! Если хочешь знать, я во время войны с районной доски Почета не сходила!»
«Ха-ха!.. Ты одна, что ли, работала?»
«Все люди работали. Но работали не для того, чтобы на их труде наживались такие, как ты! И кровь проливали не для того, чтобы ты мог вытворять с нами все, что захочешь! Не для того люди умирали, чтобы ты разбазаривал колхозное добро, как свое собственное!» — сказала я, хлопнула дверью и ушла.
— Подлец! — вмешалась в разговор Кербез. — Ведь он ко мне на следующий день пришел. Говорит, мол, забирай половину коров у Тунук, а остальных я другим дояркам раздам. Я ему в ответ сказала: «Если Тунук с фермы уйдет, то и я уйду!» А он-то меня раньше за тихоню считал. Удивился так, разозлился: «Ты с ума сошла? Ну, ладно. Тогда и ты уходи с фермы!» Мы ведь с Тунук два месяца потом без работы проходили, пока райком не вмешался…
— Карагул, а ты уже подал заявление? — спросила вдруг Тунук. — Рекомендации взял?
— Нет. Я еще никому об этом не заикался. А заявление вот, в кармане все время ношу, — Карагул показал сложенную вчетверо бумажку. — Отвезу тебя в больницу, а на обратном пути зайду к парторгу…
— Ты ведь только газеты читать умеешь! — вмешалась Уулча. — А коммунист должен быть образованным, руководить другими.
— А я не хочу руководить, — ответил Карагул. — Буду, как и прежде, пастухом. Буду вместе с людьми. И в горе, и в радости, и в жару, и в холод — всегда буду вместе со всеми. Поэтому и хочу стать коммунистом! — торжественно и строго закончил он.
Прошло полгода, как Тунук ушла от мужа. Она снова жила в родном аиле, работала вместе с Кербез на молочной ферме. Однажды, возвращаясь с работы, Тунук увидела возле своего дома Салмоора. Он был одет в новое черное пальто, на голове — каракулевая шапка, хромовые сапоги на ногах. Опустив понуро голову, Салмоор задумчиво ковырял носком сапога землю. «Прифрантился-то как!» — подумала Тунук.