Роковой романтизм. Эпоха демонов

Что касается вероотступничества Наполеона в Египте, то все свои воззвания он начинал словами: «Нет бога, кроме бога, и Магомет его пророк». И тут невольно вспоминаются восточные поэмы Байрона. Восток и мусульманский фатализм были необычайно привлекательны для всех романтиков. Наполеон хотел расположить к себе жителей Египта. Он вполне основательно рассчитывал, что благочестивые и пророческие выражения повергнут в ужас значительную часть все еще суеверного египетского народа, а его собственную личность окружат ореолом неодолимого рока. «Вы не можете себе представить, — говорил он лорду Эбрингтону на острове Св. Елены, — сколь многого я добился в Египте тем, что сделал вид, будто перешел в их веру».

Произвести нужное впечатление, даже если для этого следует что-то сделать на грани дозволенного, — вот типичная черта любого Артиста. И Наполеон был таким Артистом. По этой причине его так тянуло к великому трагику Тальма, которому он даже собирался пожаловать орден Почетного легиона. Артист в Наполеоне, скорее всего, выражался в следующем типе поведения: чувствовать себя храбрым и обнаруживать это, встречать пули шуткой и вызовом, сменять благополучие на битву и битву на бал, веселиться и рисковать до крайних степеней, без задней мысли, без другой цели, как только получить ощущение момента, играть своими способностями, до крайности возбужденными соревнованием и опасностью, чтобы потом все поставить на карту и все проиграть в битве при Ватерлоо серому и скучному лорду Веллингтону. Это потеха, а не жизнь. Потеха заключалась для Наполеона в победах ради своего могущества, а для его молодых и пассионарных военачальников в делании карьеры, в приобретении чинов, в грабеже ради своего обогащения. С босыми ногами, в рубище, с четырьмя унциями хлеба на сутки, с жалованьем ассигнациями, которых не принимают на рынке, офицеры и солдаты хотят, прежде всего, выйти из нищенского положения. Прибавьте к этому потребность развернуться, порыв и избыток молодости, ибо главный состав армии — молодежь, которая смотрит на жизнь с точки зрения галла или француза как на удовольствие или как на дуэль. И вот готовый культ императора-победителя, за которым хоть в ад. И Наполеон цинично заявлял о своих солдатах: «Им нужна слава, удовлетворение тщеславия; что касается до свободы, то они в ней ничего не смыслят. Взгляните на армию! успехи, только что полученные в Италии, уже вернули французскому солдату его обычный характер. Я для них все».